«Короткое счастье». Луганский дневник

После почти десятилетия недожизни в недореспубликах, все происходящее сейчас воспринимается как совершенно мирная жизнь: подарки, на каждом шагу выдача товаров с Озона и Вайлдберис… И мы каждую минуту мониторим цены, выбираем подарки: и что-то нужное и, чаще, ненужное. Возможность покупать стала мостиком в какую-то другую мирную жизнь. И мы на работе обсуждаем последние покупки, условия возврата и более выгодные условия доставки. Хвастаемся находками - нашли по акции, дёшево, удачно. Такое и хотели. Не хотели, но купили…  

Мы не говорим о войне - это дурной тон. Мы говорим о праздниках, планах, детях. Именно планы отличают успешного человека: учить ребёнка в большом городе в РФ, брать ипотеку на жилье в Ростове, и говорить о чём-то только по мере реализации этого чего-то большого и важного.

Мне навстречу едет машина-холодильник с табличкой "200". Их очень много по городу. Эта маленькая, уютная. И табличка «200» на лобовом стекле в обрамлении новогодней гирлянды…  Скорее всего, это обычная подсветка, которую смог найти водитель, но вышло так празднично, игриво, как в рекламе кока-колы. Как и мы с этими коробками с Озона и верой в лучшую жизнь на фоне войны - также нелепо…

Большое оживление внесли командировочные военные, которые живут здесь долго и богаче многих местных. Внешность, говор, деньги - огненная смесь. Баланс на грани риска и жажда нормальных отношений, нормальной еды, регулярного секса. Пара моих знакомых успели в свой последний вагон именно с такими ребятами.

Одной достался молодой, с сонным невыразительным лицом бурят, и она придумала всю их историю большой любви для коллег и знакомых. Именно его она ждала всю жизнь, обжигалась, отчаялась найти, именно ее он искал по всей бескрайней России. А потом она смогла родить ему, даже не требуя жениться и выстроить всю жизнь в какой-то логический последовательности. От него и требовалось только одного - быть. За кадром, ремаркой, для близких были очевидные вещи - многократные попытки построить отношения с местными мужчинами, разочарование, отчаяние, наступающий на горло возраст, когда беременность уже чудо. И тут появляется он. Голодный до нормальной еды и секса, молодой, неразборчивый и ленивый. С низкой грамотностью, без больших претензий к жизни. Дай ему то нехитрое, что он просит, а остальное дорисуй в соцсетях - вечную и верную любовь, интеллектуальные отношения, широкие взгляд на то, что она намного старше. На всех фото с неменяющимся лицом он обнимает ее, некрасивую, светящуюся от счастья, за талию. Как она его поставила и научила для фото, а потом сама в это поверила. И вот она с сыном ездит уже к нему на передовую на свидания. Повидаться с отцом. Выполнить супружеский долг. Идеальная картинка идеальной жизни.  Для многих - на зависть. Многие ведь так и не решились на это. Раз в месяц она выкладывает новую фотографию - ребёнок шелестит осенней листвой, а бурят с ленивым лицом снова обнимает ее за талию. Ее любви хватит за них двоих на долгую жизнь. Хватит даже без него - дорисовать несуществующую большую любовь, убедить всех и поверить самой.

Вторая подружка беременна от местного военного. Срок рожать вот-вот. И на закономерный вопрос матери: "Может, вы бы поженились?" Обрывает: "Мама, все будет хорошо!".

У военных всегда есть деньги, их не бывает дома, и даже если что-то произойдёт, жены и дети защищены большими выплатами. Миллионами. И потому хлопоты о получении этих денег часто затмевают тяжесть потери. И решение как распорядиться свалившимся богатством: купить жилье, проведать родственников за границей, отложить на обучение детей, или купить машину ? Жизнь и смерть отца стала инвестицией в будущее его детей и жены. Эта глубоко беременная знакомая долго шла к реализации своего плана - устроилась работать в военную часть, начала попеременно встречаться с мужчинами там, обожглась - понравившийся ей оказался женат. Это был долгосрочный и очень непростой в реализации план - шаг за шагом, начиная с трудоустройства и заканчивая иллюзией семьи. Со стороны все очень притянуто. Ему так удобно. Белье постирано. Ужин готов. Нет обязательств. И она бесплатно присматривает за его домом, не имея на него никаких прав.

Как мы живём ? С комендантским часом. С пустыми улицами по вечерам. С маленькими умирающими городками, куда ещё не дошли масштабы большой стройки.   Изумление от преображающегося Луганска - дороги, новые фонари, как грибы растущие новостройки, обещание катка возле елки и бесплатного проката коньков. Это как машина времени, эра стремительных перемен и какой-то гигантский ускоритель. Кто будет жить в этих новостройках ? Для кого строят эти жилые комплексы по всему городу ?  Мы туго осваиваем новые правила: камеры на дорогах, привязка к Госуслугам... Каждый наш шаг под контролем государства. Обещание избавить город от бездомных животных и наказание за стихийные захоронения домашних питомцев. Электронная запись к педиатру. Компьютеры на столах у старушек в регистратуре. Новые лавки и кушетки. И мы даже чуть робеем от этой новизны во всем.

Но мы по-прежнему строим планы отпуска, ближайших выходных и долгих новогодних праздников. Нам стала доступна покупка ЖД-билетов, а вокруг во всю строят новые банки - днем и ночью. К нам заходят российские торговые сети уже не нужно будет ездить за покупками в ближайшие российские города. Знакомые предприниматели закрывают свои нехитрые магазинчики - их помещения берут в аренду пункты выдачи заказов с Озона и Вайлдберис, а мы как под копирку снуем по городу с коробками и пакетами, скупая все и получая от этого очень короткое счастье.

Много, очень много нового.

Программы, требования, документы, правила. Новые электрические счётчики. Роскадастр, ОМС, СНИЛС, ПВЗ - как заклятия из Гарри Потера. И по этажам госучреждений улыбаются погибшие с красивых, выполненных профессионально, стендов. Улыбаются горделиво - с оружием, в обрамлении траурных ленточек. И подписи - Белогоровка, Северодонецк. Позировали они для жизни, для любимых. Не для этих траурных рамочек. И мы поначалу замирали, высчитывали их прожитые годы, а потом привыкли, как привыкают ко всему. И их лица стали украшением коридоров, немым укором нам, оставшимся, - от них, ушедших в вечность.