«Пришло понимание, что не все так уж хорошо в новой жизни». Луганский дневник

Последний звонок в школах прошёл в мерах повышенной безопасности. Охранники не разрешали парковаться у школ, пускали в учебные заведения по пропускам, а торжественные линейки прошли в спортивных залах только у выпускных классов. Отменили соревнования. Всё, что предполагает сбор, массовость, скопление людей.

Трагедия в Старобельске оставила свой след на всем, что происходит, но, самое главное, она сильно подточила изнутри. Появился страх, которого никогда не было. Даже в 2014-м было иначе. Мы не видели фотографий и видео. А сейчас посредством Интернет мы видим все, мы читаем сводки круглые сутки, мы смотрим на убитых, мы хороним их через экран, а потом, вдогонку, слушаем свежие песни про "Мама, меня убило", которые тиражируют во всех пабликах.

И стало страшно от того, что вот так просто можно не проснуться, не встать с постели, не войти в завтрашний день. Где-то между рецептом запеканки и прогнозом погоды попадается фото человека без ноги, сгоревшая машина, кровь на асфальте... Ты смотришь на все это и понимаешь сиюминутность жизни, миг, который разделяет все.

И на такие новости слетаются все как шакалы. И перекатывают эту новость, обсасывают, давят ею. Ты становишься жертвой, которую насилуют новостями с телеэкрана и всех каналов новостей несколько раз в день, ещё и ещё. И потом, на работе, ты продолжаешь обсуждать увиденное и прочитанное - подробности, слухи, домыслы. И неясно как идти вперёд, жить по-прежнему, если вот так между прочим ты видишь то, чего не должно быть. И новости эти настолько абсурдные, рвущие сознание, что после них прежним быть уже невозможно. 

И между тем - лето. Почему-то именно о нем мы говорим, что ждали его и дождались. С приходом лета сыпятся новости - студент подорвался у реки, мальчику оторвало стопу на рыбалке, товарищ геройски вынес его и спас, наложив жгут. Новости о лагерях. Бесплатные путёвки в оздоровительные лагеря все хуже - Саратов, деревянные домики по 15 человек в комнате.. На школы выделяют варианты все дальше от моря, все проще, все дешевле...

Как-то все сильнее чувствуется усталость от нас. И как будто что-то нам дают бесплатно, но все больше формально, для отчётности - приняли, оздоровили. Чтобы картинка в новостях сложилась, чтобы поставить галочку.

Лагеря у моря стали предлагать за большие деньги, но с оговоркой - такая низкая цена только для членов профсоюза. Россия перестала давать бесплатно, и стало ясно, что очень многое нам не по карману и очень дорого.

Дорого - вообще ключевой момент жизни. Дорого жить, питаться, отдыхать, путешествовать. Дорого как в России. А друзья, живущие в России, «успокативают»: будет еще хуже. Качество продуктов будет хуже, цены будут выше. Но мы живём по этим правилам. Пришло понимание, что не все так уж хорошо в новой жизни. 

Масштабные дорожные работы. Меняют контуры дорог, формы газонов. В жару, ливень строят, прокладывают, работают. И делают это легко, неутомимо. Также легко возводят новые дома, меняют трубы, меняют крыши. Мы только смотрим на это. Мы стали песчинкой, зрителями происходящего. И несмотря на первый восторг, становится заметен брак. Скопление воды там, где ее не должно быть. Провалы в асфальте. Первое вау сменяет разочарование. Но как муравьи, рабочие валят деревья и старые бетонные столбы, в ливень прокладывают дороги и тянут провода.

Незаметно повышаются цены. И такой контраст от этого - огромное количество машин и тех, кто живёт очень бедно. Кажущееся благополучие и нищета. 

Стали включать сирену. Это очень деморализует. Сирена не везде по городу, только в центре. Но никто не бежит и не прячется, все живут как и до сирены. Но этот звук будто вынимает душу. А владельцы новостных сайтов пишут: сирена, снова сирена, отбой, сирена... И читать это тоже не очень, как и слышать. И ты даёшь себе слово не читать больше новостей, не обращать внимания, а жить дальше. Хотя как прежде жить не выходит, потому что новости меняют тебя. Водитель автобуса умер от сердечного приступа, когда в его автобус попал дрон. Все успели выскочить, спаслись, а водитель не смог этого пережить, хотя спас людей. И такие вот новости каждый день. Разве мы идём к миру?

Приятельница, чей сын в Украине, рассказывает мне, что следит за его статусом, когда он заходит в Интернет. Заходил - значит жив. И она живёт дальше. И следит за этим таймером по под его именем. "Жив", - читает она то, что большинство видит как "Был в 23:00".

Появилось чувство выхолощенности жизни. Сжатости, быстроты, бешеного темпа. Успеть. Здесь и сейчас. Нет времени на серебро и хрусталь, на льняные скатерти и сервировку. Мы спешим успеть. Мы скупаем вещи, как будто завтра уже не будет. Мы спешим жить, смотреть, ездить, проматывать жизнь, не откладывая ничего на потом. Мы спешим успеть все и сразу, здесь, по желанию, быстро. Быстрые покупки, быстрый темп всего происходящего. За себя и за тех, кто не успел, у кого завтра уже не наступит. И фото свадебных платьев с номерами на стене морга - они не успели. И на миг мы тормозим, чтобы снова бежать вперед. Успеть. Жить. За себя и тех, кто не успел.