Выжить в оккупации
Прифронтовой Донбасс
Полезно переселенцам
Крым стал пустым. Мало людей и много военных. Нашим – в самый раз, а россиянам страшно. Тем более, перелеты закрыты, а ехать поездом очень долго.
Подруга из Украины спрашивает, как мы живём. И я отвечаю честно: хорошо – еда, работа, планы. "Разве лучше, чем 10 лет назад?" – не верит она. Нельзя сравнивать. Нельзя проводить параллели. Это не даст ничего. Это как сравнивать себя в 20 и 40 лет....
Есть те, кто умудряется заочно оформлять украинские пенсии и заново пересчитывать российские за 6000 рублей независимо от результата. На спрос найдётся предложение.
Если ты живешь по правилам, не пытаясь нарушать их, ты будешь жить нормально. Просто нормально. Может быть, плохо, а может быть, хорошо, но ты будешь жить. Если же ты замахнулся своим маленьким кулачком на систему, ты тоже будешь жить, но жить плохо.
Границы личности заканчиваются на семье, все что шире – государство, и там ты себе уже не принадлежишь: должен быть, как все, значит – никем.
Как приёмыш в новой семье, мы, усыновленные без спроса, робко привыкаем к ее правилам. Отсутствие для нас привычной семьи, приемные родители компенсируют новой одеждой, и яркими игрушками. И мы уже забываем, кто мы и откуда. Жизнь вокруг меняется...
Новая реальность засасывает, как мощная воронка. Если это был хитрый ход, чтоб отвлечь людей от войны и всего, что она несет, то он удался.
За ужином я слышу их разговор с бабушкой: «Путин – лучший человек на земле». И я слушаю их молча, потому что в этот забавный диалог никак не вписываются наши пенсионные дела, треволнения, моя чертова бессонница, подорожание – ОЧЕРЕДНОЕ – бензина...
Так ведёт себя отчим, стремящийся задарить подарками детей своей новой жены, детей от ее первого брака, чтобы расположить их к себе. И мы также исподлобья смотрим на все и не верим.
Нужно менять права и номерные знаки. Ехать. Становиться в очередь. Узнавать. Очередное новшество. Не так давно мы проходили все то же самое, переделывая документы на "республиканские" с украинских - искали знакомых, платили. Для чего? Зачем? И так...
Российские врачи проводят медосмотры наших детей. Зачем, для чего? Почему мы подписываем разрешение на это? Почему нельзя отказаться? Почему им это нужно? В слух никто не спрашивает – мы привыкаем ко всему.
К толпе подходят российские военные. Национальность видна во всем – в говоре, в круглых лицах. Они едва стоят на ногах от выпитого и цепляются к бабушкам в очереди. Берут интервью на предмет их отношения к этой войне. Кто-то отворачивается, кто-то...
И на фоне уверенных людей в форме, которые затаривают в свои бронемашины пакеты с провиантом из местных супермаркетов, ты кажешься гостем в собственном доме. Пока наши мужчины прячутся, они - воюют. Пока мы присматриваемся и осторожничаем, они -...
А я думаю, что это для взрослого эта война - всего лишь часть жизни, на фоне чего-то хорошего из прошлого, не такая уж и большая часть. А вот для подростка или ребенка это вообще вся их жизнь, целиком. «Когда началась война, мне было 12 лет»
Вы можете выбрать язык, которым в дальнейшем контент сайта будет открываться по умолчанию, или изменить язык в панели навигации сайта
