На Старобельщине уже можно обналичить гривну без процента, так как некоторым она нужна именно на карте – источник

В оккупированном Старобельском районе можно уже обналичить гривну с банковской карты, не платя за это процент. Об этом сообщает источник "ОстроВа" – местный житель 22 июля.

"Дело в том, что некоторым сейчас гривна нужна именно безналичная, на карточке, и такие люди без всякого процента готовы предоставить другим наличные, чтобы им такую же сумму перевели на карту, – объясняет собеседник "ОстроВа". – Так, например, происходит и в моем случае – мне нужна именно безналичная гривна".

Он уточняет, что безналичная гривна нужна для того, чтобы присылать ее с помощью интернет-банкинга ("Приват24" и т. п.) детям, сумевшим выехать на территорию, подконтрольную Украине.

Мужчина подчеркивает, что такая "обналичка по-соседски" особенно удобна для жителей сел: "Не нужно специально для того, чтобы раздобыть наличные, ехать в город, еще и за дорогу платить".

В то же время в оккупации расплачиваться гривной в магазинах становится все сложнее, ведь оккупанты искусственно пытаются сравнить курс гривны к российскому рублю (сейчас он составляет 1:1,5).

Тем не менее, многие продолжают вести расчеты в гривне, в том числе за перевозку, домашние продукты и т.д.

Уточняется, что гривну на карточки получают в большинстве своем пенсионеры (кроме тех, кому до российского вторжения в отдаленные села пенсию приносили сотрудники "Укрпочты"), те местные жители, кому по тем или иным причинам продолжают выплачивать гривной зарплату и т. д.

Как подчеркивает собеседник "ОстороВа", банкоматов или отделений украинских банков на территории нет с начала оккупации. Следовательно, "обналичить" гривну можно только неофициально – у знакомых, нуждающихся в безналичной валюте (без процента), или у тех, кто этим подрабатывает (сейчас стоимость такой услуги не превышает 8%). Уточняется, что в первые недели оккупации этот процент часто достигал 30.

Ранее "ОстроВ" рассказывал о том, как и за какой процент могут снять свои пенсии наличными те пенсионеры, которые остались в оккупации.