В Раде о серебряном веке русской поэзии знают только Тарас Чорновол и Анна Герман

Оказалось, что из двух десятков народных депутатов только два галичанина знакомы с творчеством великой русской поэтессы Анны Ахматовой

Кто есть «великая одесская поэтесса Анна Ахметова»? Каков ее вклад в наследие мировой литературы? Что из данного наследия осело в памяти 450 народных избранников? «Обоз» выяснял это у самих избранников.

«Дело было вечером» (в один из тревожных летних вечеров, когда в очередной раз решалась судьба Родины), «делать было нечего» (ожидая вестей с Банковой, депутаты бесцельно слонялись по парламентским кулуарам).

«Обоз» и газета «Сегодня», объединив усилия, развлекались опросом нардепов на заданную тему.

Для предметного подтверждения глубоких литературных познаний, им требовалось с ходу процитировать хотя бы строчку если уж не из Ахметовой-Ахматовой, из «Серебряного века»: Бальмонта, Цветаевой, Гумилева, Блока. На худой конец – озвучить любую внятную рифму, за исключением, конечно, популярного нынче в кулуарах: «Мороз – п…, им гордится весь Донбасс».

Получалось довольно забавно. Едва уяснив, чего от них требуется, большинство респондентов впадали в форменный ступор.

Диалоги выходили приблизительно такими:

- Ахметову? То есть, Ахматову? Э-э-э-э-э, - тянул испытуемый. – Не помню.

- Хоть что-нибудь! Строчечку, ма-а-аленькую, - умоляли мы.

- Серебряный век?… Шевченко? Пушкин!

- Окей, Пушкин! Только пожалуйста не «Я вас любил, любовь еще, быть может...» и не всякие там «Полтавы» и прочие «Бородино», - смягчалось «Сегодня».

- … ( после продолжительной вдумчивой паузы) Время тяжелое, не до этого сейчас…

- Вспомните из школьной программы, - помогала я.

- Учил, да… Не помню!

Святослав Пискун, честно сознавшись в литературной амнезии и нелюбви к рифмованному слову, предпочел рассказать анекдот:

«Советский союз, очередь. Стоит мужик, подходит к нему другой: «Чего стоишь?». «Хэмингуэя, говорят, дают». «А это лучше кримплена, или хуже?». «Не знаю, я пока сам только две бутылки буду брать».

- Ахметову? Гм… «Жди меня, и я вернусь…» - уверенно начал нардеп Влад Лукьянов. – Ой, просите, это, кажется, Симонов. Симонов?

- Да я гимн Советского Союза не помню, а ты мне про Ахметову! – расхохотался сын беглого экс-губернатора Артем Щербань.

- Ахметову вам? А-х-м-е-т-о-в-у?!, - возмутилась Нина Карпачева. – Нет, с таким подходом принципиально читать ничего не буду.

Я, чтоб вы знали, декламирую стихи и играю на фортепиано, когда есть настроение, а не когда вы меня тут к стенке прижимать пытаетесь. Для этого настроение надо соответствующее, - уже смеялась она.

- Что вы на фортепиано играете?

- Франсиса Лея, например!

Неожиданно на горизонте ложи правительства замаячил Тарас Черновол. Предвкушая содержательную литературную, беседу мы направились прямиком к нему.

- «Хочешь знать, как все это было? - Три в столовой пробило,

И, прощаясь, держась за перила, Она словно с трудом говорила:

"Это все... Ах нет, я забыла, Я люблю вас, я вас любила еще тогда!" -"Да».

– Або: «Хор ангелов великий час восславил, И небеса расплавились в огне. Отцу сказал: "Почто меня оставил!" А матери:"О, не рыдай о мне...».

– Або, - вошел во вкус Тарас Вячеславович, - «Магдалина билась и рыдала, ученик любимый каменел, А туда, где, молча, мать стояла, Так никто взглянуть и не посмел».

- Ще таке: «Он любил три вещи на свете: За вечерней пенье белых павлинов И стертые карты Америки. Не любил, когда плачут дети, Не любил чая с малиной И женской истерики ...А я была его женой». – Хочете, можу ще розказати…

Мы стояли ошеломленные.

- Откуда? – опомнилось «Сегодня».

- Не знаю. – пожал плечами Черновол. – Кожна освічена людина знає, це ж нормально.

В поисках «освічених людей» двинули дальше. Первым на пути следования попался Евгений Кушнарев.

- Я не такой ценитель поэзии, чтобы Ахматову наизусть помнить, - безапелляционно отрезал он. …Между прочим, я сам когда-то стихии писал, прекратил только в 16 лет, потому как понял: если не остановлюсь – войду в хрестоматии. …Маяковского хотите?

Маяковского мы не хотели.

- Вы площадь круга знаете? – подоспел на выручку Евгению Петровичу его коллега. – А то все: стихи, стихи, все вы, девушки, такие… Вот, площадь круга!

- Это у вас, значит, свой рецепт охмурения слабого пола? – нашелся корреспондент «Сегодня».

- Да, так и охмурял когда-то! Спрашивал площадь круга!

С «оранжевыми» депутатами в тот вечер в Раде было не густо.

- Значит так, мы с тобой по-дружески договоримся: ты сама вспомнишь что-нибудь, напишешь и укажешь, что это я рассказал, - деловито предложил мне знакомый «нашеукраинец», выкроив момент, покамест рядом не было «Сегодня».

Николай Катеринчук долго отнекивался.

- Шекспира могу, - предложил наконец нерешительно. – «Так трусами нас делает раздумье, и так решимости природный цвет хиреет под налетом мысли бледной…» - Достаточно?

Вскоре «на огонек» «под купол» заглянула социалистка Валентина Семенюк.

- Не уверена в том, что это Ахматова, но, вот, крутится в голове такая строчка: «Какими были мы, такими и остались…, Сверкая блеском наших тел, Пусть стонут те, кому мы не достались, пусть плачут те, кто нас не захотел»!

- Валентина Петровна, а мужчины вам стихи посвящали? – допытывалось «Сегодня».

- Муж покойный читал Лесю Украинку, «Принцеса здалека». ..Свои еще писал.

- Свои! Какие?

- Все я, конечно, не помню, но, там так было: «Моя Валюша, ти – прекрасна сила. Ти сильна жінка, була і є завжди, За що тебе і полюбив я..», - с улыбкой ностальгировала глава ФГИ.

Сергей Кивалов тоже оказался «не робкого десятка».

- Стихи? Хочешь, собственные прочитаю? - с ходу предложил он. – Я про женщин стихи, в основном, пишу. Такие, например:

«Женщины! Задумчивость країни,

Отчего вы сильные такие?

Или вам не в тягость будни быта?

Или горе вами позабыто?

Женщины! Алены и Татьяны!

Льются ваши волосы лучами,

Весны остаются за плечами.

Женщины, задумчивость країни,

Отчего вы нежные такие?!».

- У меня есть три варианта: отшутиться; проигнорировать; честно сказать, что не помню, а потом зайти в зал, позвонить кому-то, попросить посмотреть книгу, затем вернуться сюда к тебе и прочитать, - трезво оценил свои шансы «регионал» Александр Пеклушенко.

Почти из двух десятков опрошенных Ахматову вспомнили только двое. Второй оказалась Анна Герман.

«Бензина запах и сирени,
Насторожившийся покой...
Он снова тронул мои колени
Почти не дрогнувшей рукой»,

без всякой запинки выдала она.

- Могу еще, - предложила.

- Ну, як успіхи? – справился под конец нашего эксперимента Тарас Черновол. - Це дуже просто. Я ж вам казав: кожна освічена людина…

…Да, каждый образованный человек… «Дело было вечером, делать было нечего». Это, кстати, Маршак.

"Обозреватель"