Владислав Селезнев: "Российский наступательный потенциал исчерпывается, а планы Путина относительно Донбасса остаются нереалистичными"

Российская армия продолжает наступательные действия на нескольких направлениях, однако темпы ее продвижения замедляются даже несмотря на значительное преимущество в живой силе на отдельных участках фронта. В то же время Кремль не отказывается от планов полной оккупации Донецкой области и устанавливает новые сроки их реализации.

На Донбассе украинские войска продолжают сдерживать попытки противника создать условия для оперативного окружения Славянско-Краматорской агломерации и продвижения к ключевым населенным пунктам.

На юге внимание привлекает ситуация в районе Олешек на Херсонщине: использование перемирия российскими войсками для ротации и подвоза боеприпасов может привести к усилению артиллерийских обстрелов и атак на украинские позиции.

Дополнительные вызовы для Украины связаны с ограничениями Starlink и доступа к американским разведывательным данным, которые продемонстрировали зависимость украинской армии от западных технологий. На этом фоне вновь активизировались разговоры о трехсторонних переговорах, однако вопрос реальных предпосылок для договоренностей с Кремлем остается открытым.

О ситуации на фронте, российских планах относительно Донбасса, угрозах на Херсонском направлении, гуманитарной ситуации в Олешках и перспективах переговорного процесса "ОстроВ" поговорил с военным экспертом, бывшим спикером Генштаба ВСУ Владиславом Селезневым.

- Как Вы можете прокомментировать ситуацию на фронте по состоянию на сегодня?

- Ситуация остается сложной и достаточно динамичной. Она определяется прежде всего стойкостью украинской армии: наши воины в сложных условиях выполняют боевые задачи. Я даже не буду акцентировать внимание на том, что за прошлый месяц мы уничтожили более 54 тысяч российских военнослужащих убитыми и ранеными. Кроме того, за последний период у нас есть как минимум два рекордных показателя боевых потерь противника.

Думаю, стоит говорить о существенном замедлении российского продвижения по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. В целом противник, вновь рассчитывая на определенные результаты на поле боя, не достиг даже малой части запланированного. Хотя, конечно, стремясь реализовать хотя бы часть своего весенне-летнего плана кампании, сейчас он активнее действует на отдельных территориях.

- С чем Вы связываете это замедление продвижения россиян?

- Думаю, здесь работают три фактора. Первый - обученные и мотивированные украинские военные, которые выполняют боевые задачи на передовой. Второй - грамотно выстроенные оборонительные позиции и должным образом обустроенная инженерно-фортификационная инфраструктура. Они на самом деле серьезно сдерживают, а местами даже останавливают продвижение вражеских сил.

Третий фактор - дроны. Именно они кардинально меняют ситуацию на поле боя и в определенной степени компенсируют нехватку личного состава украинских Сил обороны непосредственно на передовой. Это три ключевых фактора, на которых держится наша оборона.

- Можно ли сказать, что россияне уже достигли своего максимума и без дополнительной мобилизации больше ни на что не способны?

- Думаю, ситуация на поле боя является четким маркером исчерпания вражеского наступательного потенциала. Конечно, у них еще есть артиллерийские системы, боеприпасы, немало авиационных носителей, которые применяют управляемые авиабомбы. Противник масштабирует производство дронов, в том числе реактивных, которые создают немало проблем в прифронтовой зоне.

Но без проведения масштабных мобилизационных мероприятий, полного перевода российской экономики на военные рельсы и масштабной мобилизации каких-либо значительных сдвигов на поле боя российская армия не добьется.

Часто любят использовать тезис, мол, Россия всегда играет вдолгую. Но уже более четырех с половиной лет продолжается полномасштабная война. За это время, как известно, Великая Отечественная война началась и завершилась: советская армия сначала отступила на восток вплоть до Волги, а затем вернулась аж до Берлина. Российская же армия все это время продвигается преимущественно по территории Донецкой области и Запорожской области.

- Можете подробнее рассказать о ситуации именно в Донецкой области?

- В Донецкой области ситуация сейчас стабилизирована невероятными усилиями украинской обороны. Прежде всего имею в виду действия Третьего армейского корпуса, который в рамках оперативной кампании под названием "Вивальди" ликвидировал северный выступ вероятного оперативного окружения нашей группировки, обороняющей Славянско-Краматорскую агломерацию. Думаю, угроза на этом направлении полностью снята. Это на самом деле очень хорошая новость.

Конечно, стоит отметить мужество и героизм воинов Первого армейского корпуса, который сейчас проводит оборонительную операцию в районе Доброполья в сверхсложных условиях - и погодных, и природно-географических, и при тотальном превосходстве вражеских сил и средств.

На участке фронта шириной примерно 10 километров, возможно, немного больше, противник сосредоточил группировку войск численностью до 160 тысяч человек. Представьте себе: от Олешек до Орехова - достаточно протяженный участок фронта, и там у противника примерно 120–125 тысяч военных, а здесь, на расстоянии 50 километров, - 160 тысяч.

То есть огромная сила противника сосредоточена на относительно небольшом участке фронта. Но даже эта группировка не способна коренным образом изменить ситуацию на поле боя. Мартиролог российских потерь растет, а территориальные достижения отсутствуют даже на тех участках, где противник имеет тотальное преимущество в живой силе.

- В то же время появились сообщения о том, что Путину докладывают: к весне 2027 года весь Донбасс будет оккупирован. Почему такие планы до сих пор озвучиваются, хотя карта боевых действий демонстрирует совершенно иную картину?

- Путин уже спасает собственное эго. Ведь, начиная историю с так называемой специальной военной операцией, подчеркну: речь шла об оккупации Украины за три недели. Де-факто он не может реализовать даже первоначальный план и намерение так называемой СВО - полной оккупации Донецкой и Луганской областей.

И, конечно, российское патриотическое сообщество и сторонники войны не простят Путину, если он попытается поступиться своими амбициями. Думаю, российский диктатор будет стремиться любым способом получить полный контроль над этими территориями.

Хотя надеяться на то, что российская армия сможет это сделать, не стоит. Думаю, здесь стоит вспомнить заявление заместителя руководителя Офиса президента, генерала Палисы. Примерно полгода назад он говорил: "Да, Россия может оккупировать всю территорию Донецкой области, но для этого ей нужно еще как минимум полтора-два года".

А масштаб потерь российских сил уже исчисляется сотнями тысяч убитых и искалеченных военнослужащих. Думаю, прогноз генерала Палисы вполне очевиден.

Немного менее 20% территории Донецкой области находится под нашим контролем. Но ключевая проблема для россиян на этом направлении заключается в том, что это сплошная городская и промышленная застройка. Военная наука считает бои в городах с застройкой одним из самых сложных видов боевых действий. Учитывая, что там есть достаточно серьезная сеть инженерных сооружений и укреплений, это точно не будет легкой прогулкой для противника.

Думаю, не просто так противник пытался не штурмовать в лоб, а создать условия для оперативного окружения, продвигаясь в направлении Барвинково с юга через Доброполье и, соответственно, с северо-востока - с Лиманского направления. Но и там, и там противника обнаружили и в определенной степени заблокировали. Северный выступ полностью ликвидирован. Там Третий корпус держит оборону.

На юге, возле Доброполья, ситуация сложнее. Я видел сообщения российских пабликов о том, что они якобы полностью контролируют Доброполье. Да, есть инфильтрированные группы противника, даже не подразделения, а отдельные группы. Но о стабильном полноценном контроле над населенным пунктом речь не идет.

То же касается и Константиновки, о которой Путин уже несколько раз докладывал, что якобы российская армия контролирует этот населенный пункт. Определенный процент территории Константиновки, наверное, до 20%, точно находится под нашим контролем. Еще примерно 30%, возможно, даже больше, - это так называемая серая зона. И только в отдельных районах у противника есть возможность действовать беспрепятственно.

- Не могу не спросить о перемирии в районе Олешек. Генштаб Украины сообщает, что Россия использовала его для ротации и подвоза боеприпасов. Каких последствий этого можно ожидать? Уже появились сообщения о том, что можно ожидать нового наступления на Херсон.

- Открываем Google Maps и смотрим на карту, чтобы убедиться: у противника даже в отдаленной перспективе не будет достаточного количества ресурсов для проведения операции по форсированию Днепра и высадке десанта на правом берегу.

Ширина Днепра превышает километр. В то же время украинские Силы обороны имеют достаточно ресурсов, чтобы свести на нет любые попытки и намерения провести такую масштабную операцию. Опыт боевых действий во время вторжения России в Украину является тому свидетельством. Даже при наличии мужества и героизма реализовать такую операцию невозможно без устойчивого логистического обеспечения, наведения мостов и удержания плацдармов на берегу, который контролирует противник.

В условиях абсолютного господства артиллерии, авиации и бронетанковых частей противника форсирование Днепра, ширина которого составляет более 1000 метров, в ночных условиях технически невозможно.

Конечно, история с перемирием позволила россиянам завести дополнительные ресурсы, артиллерию и боеприпасы к ней. Поэтому думаю, что сейчас мы увидим существенное усиление вражеских атак с использованием минометов и артиллерийских систем. Отсюда противник будет пытаться высаживать диверсионно-разведывательные группы, в частности в районе острова Корабел в Херсоне. Но Силы обороны будут противодействовать этому, выявлять такие группы и уничтожать их. В рамках контрбатарейной борьбы и артиллерийских дуэлей будут уничтожаться также вражеские артиллерийские подразделения.

В любом случае это позволило вывести несколько сотен украинцев с территории, которая длительное время находилась под вражеской оккупацией. Это уже позитивный результат. Что касается других вопросов, то, к большому сожалению, других вариантов и возможностей договориться с россиянами у нас нет.

Единственное, что меня в этой истории настораживает: если такая кризисная ситуация в Олешках, то что происходит в других населенных пунктах Херсонщины, Запорожской области, на Харьковщине, Сумщине, Донетчине и Луганщине? Думаю, есть о чем еще беспокоиться, в частности относительно урегулирования гуманитарных вопросов. Ведь, к большому сожалению, даже самый уважаемый межгосударственный институт ООН демонстрирует свою абсолютную неспособность влиять на действия российской власти.

Единственное, что оказывает влияние на Путина, - сила украинского оружия. Именно этот фактор заставляет его реагировать, а другие подходы не работают. Поэтому президент Зеленский постоянно просит мировых лидеров: дайте нам оружие. Это единственный язык, который может заставить Россию уступить.

- Насколько, по Вашему мнению, недавние ограничения Starlink и доступа к разведывательным данным из США продемонстрировали уязвимость Украины? Насколько это было критично?

- Конечно, мы критически зависим от стабильной интернет-связи с помощью спутниковой группировки Starlink. Вы видите: как только произошли ограничения, существенно уменьшилось количество поражений, стало намного меньше уничтоженной вражеской техники на трассе Р-280.

Даже российские паблики начали писать о том, что трасса стала безопасной для движения. А мы знаем, что эту трассу прежде всего используют для масштабного перемещения вражеских сил. Она соединяет важные логистические направления противника.

Поэтому, независимо от обстоятельств, у украинской армии должны быть определенные альтернативные возможности и действенные варианты коммуникации. Насколько я знаю, за сутки, точнее, немного больше, до того, как произошло ограничение связи, были соответствующие формуляры и распоряжения, чтобы проверить альтернативные средства связи для украинских военных подразделений. Поэтому, конечно, Starlink - это хорошо, но в случае возникновения проблем с ним мы будем использовать другие варианты связи.

- Сейчас вновь активизировались разговоры о переговорах, готовится новая трехсторонняя встреча. Каковы перспективы переговорного процесса и чего в целом можно ожидать?

- Мы стремимся выжить, но точек общего взаимопонимания нет. Поэтому переговоры ради переговоров состоятся. Возможно, Кремль проработает вопрос обмена военнопленными. На большее рассчитывать не стоит.

Путин понимает только силу украинского оружия, с которой он вынужден считаться. Уговоры, убеждения, абсолютно действенные и логичные аргументы на Путина не влияют. Думаю, результата от этого не будет.

- А удары Украины по НПЗ, по вашему мнению, влияют? Подталкивают Путина к каким-то более конструктивным действиям?

- Да, это влияет на жизнь простых россиян: там исчезает топливо. Но приоритетные направления обеспечения топливом и материальными ресурсами - это военная сфера. Здесь Путин точно "не пересядет на велосипед". Россия большая, объектов, занимающихся переработкой нефти в нефтепродукты, немало. К тому же есть запасы. Поэтому принципиально на позицию Кремля наши удары не повлияют. Конечно, в определенной степени это снизит возможности России, но не настолько радикально и кардинально, как нам хотелось бы.

Думаю, нам прежде всего стоит сосредоточить внимание на объектах российского оборонно-промышленного комплекса, особенно тех, которые производят дроны и ракеты. Ну и, конечно, уничтожать вражеские военные объекты.

Что касается уничтожения командных пунктов управления и связи, в частности в столице РФ, здесь я полностью согласен с позицией Юрия Касьянова, который сейчас входит в число тех, кто наиболее остро критикует власть, но логика его рассуждений абсолютно очевидна. Использование дронов, способных преодолевать вражеские системы противовоздушной обороны, - это наше будущее. Относительно недорогие системы, способные это делать, - именно тот кейс, который реализовывал Касьянов со своей командой. К большому сожалению, другие варианты, даже самые разрекламированные в нашей стране, не работают.

Даже в рамках масштабных ракетно-дроновых атак нам не удается преодолеть многоуровневую систему противовоздушной обороны, которую россияне создали в центральных регионах.

- А украинскую баллистику Вы ждете?

- Жду, но понимаю, что эта история чрезвычайно сложная. По своей сути она намного сложнее, чем разработка крылатых ракет.

В свое время у меня состоялся разговор с директором КБ "Луч". Он достаточно рационально оценивает все эти процессы. Для того чтобы наши крылатые ракеты были эффективнее и дальнобойнее, нужны ресурсы - временные, человеческие, материально-технические. На скорую руку такую вещь не сделаешь. Что бы там ни рассказывали, это так не работает.

Ракета, сделанная из второстепенных материалов, - это возможно. Но, опять же, ее эффективность будет достаточно ограниченной. Говорить о вероятности прорыва вражеской системы противовоздушной обороны можно лишь при условии массированного применения таких ракет.

Все остальные варианты - это уже другая история. Я отдаю должное компании Fire Point. У них мощная информационная кампания, они имеют соответствующую государственную поддержку своих действий. Но, опять же, я ставлю на тех, кто длительное время работает в сфере ракетостроения. Если компания КБ "Луч" производит ракеты, которые точно и метко попадают в цель, это уже показатель.

У Fire Point неплохие дроновые системы, но, опять же, есть вопросы относительно их устойчивости к системам противовоздушной обороны и радиоэлектронной борьбы. С ракетами пока у нас дела обстоят не настолько хорошо, несмотря на многочисленные оптимистичные заявления Fire Point.