Владимир Фесенко: Зеленский ищет новый формат диалога с оппозицией, а осенью может открыться "окно возможностей" для переговоров

После нескольких лет фактического отсутствия политического диалога между Банковой и оппозицией президент Владимир Зеленский провёл серию закрытых встреч с лидерами парламентских фракций. Эти контакты уже назвали одним из самых заметных изменений во внутриполитической жизни страны с начала полномасштабной войны.

На этом фоне всё чаще звучат вопросы о будущей роли Верховной Рады, возможности ситуативного сотрудничества между властью и оппозицией, а также о новом влиянии руководителя Офиса Президента Кирилла Буданова, который всё активнее появляется в политической повестке дня.

Не менее резонансным стало и заявление Владимира Зеленского о возможности завершения горячей фазы войны осенью этого года. Хотя в Офисе Президента не говорят о конкретных договорённостях, последние сигналы из Киева свидетельствуют о подготовке к новому этапу переговорного процесса. В то же время остаётся открытым вопрос, существуют ли реальные предпосылки для прекращения боевых действий и насколько на ситуацию могут повлиять США, Дональд Трамп, санкционное давление на Россию и результаты летней военной кампании.

О перспективах сотрудничества между властью и оппозицией, роли Верховной Рады во время войны, первых месяцах работы Кирилла Буданова на должности руководителя Офиса Президента, а также о шансах на появление осенью нового "окна возможностей" для мирных переговоров в интервью "ОстроВу" рассказал украинский политолог, директор Центра политических исследований "Пента" Владимир Фесенко. 

– Недавно Владимир Зеленский впервые за долгое время провёл отдельную встречу с представителями парламентских фракций, включая оппозиционные. По вашему мнению, о чём говорит такая встреча и каких изменений во внутренней политике можно ожидать после этого?

– Я не думаю, что это приведёт к каким-то кардинальным изменениям во внутренней политике. Эта встреча, точнее эти встречи, особенно с Петром Порошенко и Дмитрием Разумковым, – это свидетельство, демонстрация открытости со стороны Владимира Зеленского и готовности к диалогу даже с политическими оппонентами.

В принципе, это продолжение линии, точнее восстановление линии, которую Зеленский демонстрировал ещё в январе. Помните, были встречи с Сергеем Стерненко, Сергеем Притулой, с бывшими представителями своей команды, которых уволили, в частности с Александром Кубраковым. Сейчас происходит нечто подобное, только уже в парламентском контексте.

Думаю, что это связано с кризисными тенденциями, которые существуют в Верховной Раде и которые необходимо преодолевать. Нам нужно голосовать за целый ряд не всегда популярных законопроектов, и Зеленский это тоже понимает. Сейчас он не договаривается о том, за что именно голосовать. Скорее это закладка фундамента для диалога, для определённого взаимодействия там, где это возможно.

Поэтому здесь скорее речь идёт о попытке изменить ситуацию в парламенте и наладить более-менее конструктивный диалог в Верховной Раде. Ставка делается именно на это. Насколько это сработает – увидим. Пока рано делать выводы. Если эти встречи продолжатся, будут какие-то конструктивные контакты, тогда можно будет говорить об улучшении ситуации.

Но сейчас выводы делать рано. В то же время налаживание определённого конструктивного сотрудничества с оппозицией вполне возможно.

– Возможен ли сейчас конструктивный диалог между властью и оппозицией? Или мы видим лишь ситуативное сотрудничество?

– Мы точно не знаем. Возможно, речь идёт именно о ситуативном сотрудничестве, точнее о попытке такого сотрудничества и взаимодействия. На самом деле оппозиция не является тотальной в контексте законодательной работы.

Приведу конкретный пример. В апреле голосовали за целый ряд законопроектов, в том числе сложных, касающихся отношений с МВФ и европейской интеграции Украины. По многим из этих законопроектов оппозиция давала голоса.

Даже "Европейская Солидарность" за некоторые законопроекты голосовала. Часть инициатив поддерживал и "Голос". Поэтому возможность для взаимодействия существует. Но не для союза. Союза не будет. Я не верю в коалицию или политический союз между "Слугой народа" и "Европейской Солидарностью", то есть между Владимиром Зеленским и Петром Порошенко. Конкуренция между ними останется. Останется и немало проблем в их отношениях, в частности санкции против Петра Порошенко.

Однако чисто прагматично они могут договариваться по отдельным законопроектам и по некоторым вопросам, касающимся обеспечения национальной безопасности, нашей боеспособности в войне с Россией, а также европейской интеграции. Именно на это будет делаться ставка.

Поэтому это будет прагматичное взаимодействие не по всем вопросам, а только по отдельным. Конкуренция и противоречия между властью и нынешней оппозицией, безусловно, сохранятся.

– В целом это можно расценивать как позитивный сигнал?

– Безусловно. Это позитивная тенденция. И это отмечают даже в оппозиции. В частности, Пётр Порошенко делал соответствующие заявления, и представители его фракции также призывали к такому диалогу. Это действительно очень неординарное событие. Впервые за весь период полномасштабной войны, фактически впервые после её начала, Владимир Зеленский проводит такие встречи.

Многие вспоминают, что в последний раз Зеленский встречался с лидерами оппозиционных фракций ещё в первый день войны. После этого никаких подобных контактов не было. Сейчас он лично встречается с представителями оппозиции, и это важная и безусловно позитивная тенденция. Но станет ли она устойчивой и насколько будет продуктивной – этот вопрос пока остаётся открытым. 

– В то же время мы видим пример законопроекта о налогообложении международных посылок, который парламент всё-таки не поддержал, хотя он был связан с требованиями МВФ. Как Вы оцениваете эту ситуацию?

– Что касается налогообложения посылок, то этот вопрос остаётся на повестке дня. Он есть в меморандуме о кредитном соглашении с Европейским Союзом. Поэтому вопрос посылок ещё будут голосовать. Но там есть, скажем так, критическое отношение к механизму администрирования. И, насколько я знаю, не проголосовали, в частности потому, что это был не отдельный законопроект, а поправка к Таможенному кодексу. И даже в "Батькивщине" говорили, что были готовы поддержать изменения в Таможенный кодекс, но не были готовы поддержать именно эту поправку.

Поэтому я думаю, что к вопросу посылок вернутся. Но здесь нужно выписать взаимосогласованный компромиссный законопроект, иначе это работать не будет. На тот момент, насколько я понимаю, это была попытка проверить, пройдёт или не пройдёт такая норма. И я не исключаю, что во власти особо и не работали над тем, чтобы эта поправка была обязательно принята.

Голосование по посылкам, на мой взгляд, было скорее тестом ситуации в парламенте, а не вопросом, который нужно было обязательно провести любой ценой. В то же время не всё было провалено. Сложные законопроекты отложили, но проголосовали соглашение с Европейским Союзом. Там особых проблем не было, его поддержали.

Также проголосовали изменения в бюджет в первом чтении. Это важно. Кроме того, был ещё один сложный и важный законопроект о публичных закупках, который также поддержали. И даже сейчас можно примерно оценить количественные параметры этого фактического большинства – это около 240 депутатов на момент голосования. Как будет дальше – посмотрим.

Но в целом сейчас есть попытки восстановить хотя бы относительно эффективную работу Верховной Рады, снять внутренние проблемы и противоречия и наладить голосование за законопроекты, которые крайне важны для сотрудничества Украины с МВФ и Европейским Союзом. 

– Если подытожить, можно ли говорить о постепенном усилении роли парламента во время войны в контексте этих встреч?

– Я бы сказал так: здесь речь идёт не столько об усилении роли парламента, сколько о попытке восстановить его надлежащую роль. Речь идёт о восстановлении нормальной, действенной рабочей атмосферы в Верховной Раде и преодолении кризисных тенденций. Поэтому действительно можно сказать, что это попытка не просто усилить парламент, а восстановить его надлежащую роль в законодательном и политическом процессе. 

– Это можно связывать с деятельностью Кирилла Буданова на должности руководителя Офиса Президента?

– В определённой степени да. Именно Кирилл Буданов одним из первых начал встречаться с лидерами парламентских фракций. Он проводил коллективную встречу с ними примерно месяц назад. И я думаю, что здесь свою роль сыграли и Кирилл Буданов, и Давид Арахамия, возможно, Руслан Стефанчук. Мне кажется, что они убедили президента в необходимости именно таких шагов – чтобы он лично встретился с лидерами парламентских фракций.

Причём это были не только встречи с оппозицией. Это были встречи с руководителями всех парламентских фракций и групп. То есть это была демонстрация открытости президента к сотрудничеству с парламентом в целом, а не только с оппозицией.

Важно и то, что эти встречи были закрытыми. Именно в таком формате можно обсуждать деликатные вопросы, которые публично не обсуждаются. И я предполагаю, что с высокой вероятностью здесь был определённый совет или рекомендация со стороны наших европейских партнёров. 

– Как Вы в целом оцениваете первые месяцы работы Кирилла Буданова на должности руководителя Офиса Президента?

– На самом деле оценки здесь могут быть неоднозначными. Многое зависит от того, что именно оценивать. Кирилл Буданов точно не стал новым Андреем Ермаком и не может им стать. В частности потому, что этого не хочет сам Владимир Зеленский.

Реальным руководителем Офиса Президента остаётся сам Зеленский. А Буданов выполняет отдельные функции по поручению главы государства.

Сначала у него акцент был на переговорах с американцами и россиянами, это был период января-февраля. Затем, когда переговорный процесс поставили на паузу, Зеленский начал использовать Буданова для улучшения имиджа Офиса Президента, для демонстрации большей открытости, а также для налаживания отношений с парламентом и восстановления нормальной работы Верховной Рады.

Мне кажется, что функционал Буданова как руководителя Офиса Президента окончательно ещё не определён. Он формируется ситуативно – в зависимости от потребностей и вызовов, которые возникают перед президентом Украины. И уже исходя из этих потребностей президент решает, можно ли привлечь Буданова и в какой роли его использовать.

И ещё один вопрос в связи с деятельностью Кирилла Буданова во главе Офиса Президента касается того, что он реализует и собственные политические амбиции. Как утверждают различные источники, это не всегда нравится президенту. Я бы не говорил об открытой напряжённости, поскольку достоверно этого не знаю, но разные источники по-разному оценивают ситуацию.

Вместе с тем, думаю, что определённые противоречия и определённая дистанция между Владимиром Зеленским и Кириллом Будановым всё же сохраняются. Мы не видим такого органического единства, которое было между Зеленским и Андреем Ермаком.

Буданов всё же остаётся хотя бы относительно самостоятельной политической фигурой даже в команде президента.

Другое дело, что мы видим их взаимодействие. В частности, многие обсуждали последнее символическое фото со встречи, которую Владимир Зеленский назвал специальным совещанием. Там были Кирилл Буданов, Рустем Умеров и Денис Шмыгаль.

Не было Юлии Свириденко, не было Михаила Фёдорова, но был Буданов. Поэтому можно сказать, что сейчас Кирилл Буданов пытается найти своё особое место и в команде президента, и в новом формате украинской политики. 

– Не могу напоследок не спросить о заявлении Владимира Зеленского, сделанном во время встречи с депутатами, о том, что к зиме рассматривается возможность завершения горячей фазы войны. Как Вы оцениваете это заявление и зачем оно было сделано?

– Судя по контексту и по словам самих депутатов, которых, правда, цитируют по-разному и которые по-разному трактуют услышанное, президент акцентировал внимание на том, что как минимум ближайшие полгода, до ноября, необходимо максимально сосредоточиться на единстве и повышении эффективности работы Верховной Рады в условиях войны.

А дальше может появиться окно возможностей. Здесь я уже ссылаюсь на интервью Владимира Зеленского телеканалу CBS News. Именно там он говорил об окне возможностей, и, на мой взгляд, это более точная формулировка.

Речь не идёт о прогнозе, что война обязательно закончится или что завершится горячая фаза войны. Нет. Речь идёт именно о возможном окне возможностей. Зеленский дал понять, что и он, и его переговорщики понимают, что нужно делать дальше и в каком направлении двигаться. Это установка на переговоры, на поиск путей завершения войны. И Зеленский считает, что существуют шансы выйти на определённые договорённости о завершении войны до конца года. 

– Почему именно ноябрь?

– Думаю, что в определённой степени ставка делается на привязку к промежуточным выборам в Конгресс США. Дональд Трамп будет заинтересован в активизации переговоров по завершению российско-украинской войны. И Зеленский сейчас, в частности через такие интервью, как CBS News, демонстрирует готовность к возобновлению переговоров и даже настроенность на их активизацию.

Собственно, примерно так же это формулировал и Кирилл Буданов. Он говорил, что есть поручение президента и фактическая установка сделать всё возможное для возобновления переговорного процесса и выхода на определённые мирные договорённости к зиме. Почему именно к зиме – тоже понятно, чтобы избежать тех проблем, с которыми мы сталкивались в прошлом году.

Но это не означает, что война точно закончится в ноябре или в какой-либо другой конкретный срок. К сожалению, нет. Есть лишь окно возможностей. Удастся ли его реализовать – вопрос открытый.

Подобное окно возможностей уже возникало в конце января – начале февраля, когда начались переговоры в трёхстороннем формате. Но, как мы увидели, реализовать его тогда не удалось. Сейчас, возможно, ставка делается на другой сценарий. Если Украине удастся остановить противника, если российское летнее наступление не даст результата и не сработает ставка на массированные воздушные атаки против Украины, тогда ситуация может измениться.

Если к этому добавится ухудшение внутренней ситуации в России и активизация мирных усилий со стороны Дональда Трампа, тогда и могут появиться предпосылки для такого окна возможностей. Примерно такова логика. Приведёт ли она к реальному результату? Думаю, что сегодня этого не знает никто, но шансы существуют, и ими нужно пытаться воспользоваться. 

– Вы лично разделяете такую оценку президента?

– После 9 мая, когда активно обсуждались заявления Владимира Путина о якобы завершающей фазе войны, я говорил, что сейчас нет предпосылок для завершения войны и что российский президент не хочет её завершать. Я и сейчас так считаю. Но, на мой взгляд, окно возможностей действительно может появиться осенью.

Летом его не будет, могут быть лишь попытки возобновления переговоров, но реальное окно возможностей может возникнуть только осенью. И оно будет напрямую связано с результатами боевых действий.

Если патовая ситуация на фронте, которую мы наблюдаем сейчас, сохранится или даже усилится, а российские позиции несколько ослабнут, тогда шансов на начало реальных мирных переговоров станет больше. Кроме того, Зеленский делает ставку на санкционное давление, хотя здесь я более скептичен.

Усиление санкций действительно может сыграть важную роль, особенно если речь будет идти о санкциях со стороны США, но сами по себе санкции войну не завершат. Это иллюзия, в которую многие верили в 2022–2023 годах, и она до сих пор сохраняется у части людей.

Санкции сами по себе не приведут к завершению войны. Зато ухудшение внутренней ситуации в России, патовая ситуация на фронте и, главное, американский фактор могут иметь решающее значение.

Если Дональд Трамп, его администрация и переговорщики изменят логику переговорного процесса, если они начнут договариваться не о Донбассе и не о выводе украинских войск из Донецкой области, а о прекращении огня хотя бы поэтапно или секторально, тогда появится шанс на постепенное завершение боевых действий.

Поэтому я разделяю вывод о возможности появления такого окна возможностей осенью. Это возможно. Но, опять же, это не является гарантированным сценарием.