Жителя Мариуполя приговорили к 23 годам лишения свободы якобы за попытку совершения теракта в здании оккупационной администрации

«Житель г. Мариуполя Алексей Ханов с поличным задержан сотрудниками УФСБ России по Донецкой Народной Республике в 2025 году при подготовке террористического акта в здании городской администрации», — говорится в сообщении так называемого «штаба обороны ДНР».

Якобы установлено, что «Ханов по заданию ГУР МО Украины изъял из ранее подготовленных тайников компоненты для создания самодельного взрывного устройства и намеревался привести его в действие в одном из зданий органов местного самоуправления». Кроме того, мужчину обвинили в том, что он передавал украинской стороне сведения о местах дислокации подразделений Росгвардии в Мариуполе.

В качестве доказательства в сообщении приводятся кадры оперативной съемки, на которых видно, как однажды Алексей Ханов забрал из тайника маленький пакетик, похожий на закладку наркотика.

На кадрах «задержания с поличным» видно, как «террорист» пришел за «компонентом взрывного устройства» с прозрачным полиэтиленовым пакетом, в котором лежала бутылка с каким-то напитком.

Южный окружной военный суд признал Ханова Алексея Васильевича виновным в совершении преступлений террористического характера и в «измене Родине».

Как сообщалось, силовые структуры РФ на оккупированном Донбассе регулярно сообщают о задержании «жителей ДНР и ЛНР» за «шпионаж», «террористическую деятельность» и «государственную измену». В международном праве обвинения в государственной измене, выдвинутые оккупирующим государством против жителей оккупированной территории, не могут использоваться для лишения таких лиц предусмотренной международным гуманитарным правом защиты. Международное гуманитарное право не признает за оккупирующей державой суверенитет над оккупированной территорией, а жителям оккупированной территории запрещено принудительно навязывать присягу на верность оккупирующей державе. Соответственно, у населения аннексированного региона не возникает юридической обязанности хранить верность аннексировавшему государству.