Свобода как ловушка. Или живой Колесников мешает всем

Вчера в Донецке, извечные вопросы классиков: «Что делать?» и «Куда мчишься ты…?» потеснил другой актуальный вопрос - улетит, или не улетит? Естественно, речь об освобождении Бориса Колесникова из-под стражи. Поставив себя на место Бориса Викторовича, многие из его окружения размышляли так: «исчезнуть из страны с подпиской о невыезде, - это розыск и вечные бега, но это лучше чем тюрьма на родине». Если развивать эту логику, то можно уехать в Россию, а она уж точно не выдаст и даже не найдет. Слишком тесны связи «донецких» с Москвой. Хотя с другой стороны, и Борис Викторович не может не понимать это, Колесников в Москве - Москве не нужен, там он будет обузой и вечным раздражителем для Ющенко. Он нужен ей здесь, в Украине, в качестве лидера антиющенковской оппозиции. Не зря на освобождение Колесникова немедленно откликнулось Международное общественное объединение «Киевская Русь».

«Убеждены, что решение Апелляционного Суда г. Киева еще теснее сплотит все прогрессивные силы, как в самой Украине, так и за её пределами. Искренне поздравляя Б.В. Колесникова с этой нелегкой победой, мы желаем ему здоровья, мужества и несгибаемости в отстаивании той позиции, которую он показал всему миру, находясь за решеткой. Мы будем и впредь выступать против политических преследований,
экономической беспомощности и управленческого волюнтаризма, проводимых лидерами оранжевого путча и ведущих страну в состояние хаоса», - говорится в заявлении россиян. Подписались под ним Председатель общества дружбы и сотрудничества народов России и Украины Олег Бакланов, Президент землячества Донбассовцев в Москве Николай Лунев, Глава землячества Донбассовцев в С.Петербурге Сергей Лисовский и Глава Николаевского землячества в Москве Владимир Христенко.

Допускался ли вариант побега Колесникова за границу? Наш донецкий, взращенный, в том числе и Колесниковым, цинизм в отношении правосудия генерирует только четыре версии мотивов поведения Киевского апелляционного суда: судью купили; «донецкие» договорились с Ющенко; Колесникова отпустили, чтоб ударить по Пискуну; Колесникову дали возможность убежать, чтоб «переродить» его безнадежное дело в форму побега от правосудия.

Так случилось, что автор этих строк, во время переломного заседания суда, находился в Киеве и имел возможность общаться с людьми из разных политических лагерей. Главный субъективный вывод – неожиданность происшедшего и для оппозиции и для власти. Лица оппозиционеров были растеряны. Власть, вернее ее остатки, не ушедшие в отпуска, восприняла освобождение Колесникова как пощечину. Поэтому в версии покупки судьи и договоренностей «донецких» с Ющенко не очень верится. К тому же вчера, пресс-секретарь Колесникова Елена Бондаренко, рассказывала в интервью одному из телеканалов, как сразу после освобождения Бориса Виктровича, его окружили народные депутаты, чтоб не дать возможности прокуратуре произвести новое задержание. Следовательно, такой вариант допускался, а значит договоренностей не было. Комментируя сегодня забывчивость генпрокуратуры в отношении взятия с Колесникова подписки о невыезде пресс-служба облсовета пишет: «ГПУ была настолько ошарашена результатом вчерашнего заседания суда, что элементарно забыла взять у Б. Колесникова подпись под документом, лишающим его права покидать страну». То есть, окружение Колесникова не видит никаких подвохов в истории его освобождения.

В то же время, сегодня они кажутся уже явными. И на первый план выходят версии либо удара по Пискуну, либо беспомощности следствия в деле Колесникова.

В пользу первой из этих версий говорит вчерашнее же (!) заявление главы парламентского комитета по борьбе с коррупцией и оргпреступностью Владимира Стретовича, о предложении, якобы сделанном ему Президентом Ющенко занять пост первого заместителя генпрокурора и «наводить там порядок». Понятно, что если президент поручает «наводить порядок» в генпрокуратуре не главе этого ведомства, а кому-то другому, то это намек.

Из этой же серии и сегодняшнее заявление Юрия Луценко о «забывчивости» прокуратуры, не взявшей с Колесникова подписку о невыезде. Показательно, что именно министр МВД почему то, первым поведал стране о таком проколе его коллег. Правда, Юрий Витальевич не упоминает генпрокуратуру, по крайней мере, в сообщениях информагентств говорится что «суд не взял подписку о невыезде с председателя Донецкого облсовета», но любой юрист знает, что подписку берет не суд, а орган досудебного следствия, то есть, в нашем случае, - генпрокуратура.

В эту же цепь нужно поставить и растущее раздражение Соединенных Штатов, из разных источников, напоминающих Ющенко что Пискун - продукт старого режима.

Однако здесь возникает вопрос, который дезавуирует эту версию. Он банален: почему вообще Пискун до сих пор генпрокурор? Ответ напрашивается сам собой – карьера Пискуна, воспрявшая из пепла в дни оранжевой революции, является следствием политических договоренностей старой власти с Ющенко. Якобы Пискун является залогом неприкосновенности Кучмы. По крайней мере, это объяснение довольно популярно в парламенте. Если учесть давнюю и взаимную нелюбовь Юлии Владимировны с генпрокурором, и передачу в суд дела Гонгадзе без фигурирования в нем заказчиков, то похоже, что генпрокурор действительно держится на чем-то, что выше политической логики. Отсюда же и путевка президента Стретовичу наводить порядок в генпрокуратуре в качестве первого зама. Спрашивается, почему просто не сменить генпрокурора, если генпрокуратура требует наведения порядка в ней? В общем, кто-то или что-то делает Пискуна до поры неприкосновенным. Хотя и уязвимым.

Получается, что чудесное освобождение Колесникова не является ударом, по крайней мере, последним, ударом по Пискуну. Тем более, что Святослав Михайлович сейчас, как мы уже слышали, находится в отпуске, а, следовательно, может спихнуть вину за провал операции «Колесников» на своих подчиненных. То есть, недругам Пискуна, в такой ситуации глупо было бы затевать атаку на его позиции в его отсутствие.

А вот генпрокурору, такой поворот дела, вполне выгоден. Особенно если дело, которое ведет генпрокуратура, и которое стало одним из камней преткновения между властью и оппозицией, превращается в мыльный пузырь. И во власти и в оппозиции уже давно все, кроме, может быть, президента, поняли, что серьезных доказательств вины Колесникова у генпрокуратуры нет. То есть, наверняка он в чем-то таком виноват, потому что в Донбассе случаи, подобные пенчуковскому, были не редкостью, но доказать это следователи не смогли. Их частые замены, открытия и закрытия очередных дел против Колесникова – подтверждают это. Не смогли они этого доказать не только суду, но и общественности. А в таком случае, дело Колесникова становится тяжелой, неприятной и, главное, опасной ношей. Поэтому, наверняка, возник вопрос, как от этой ноши избавиться? И Колесникову дали шанс, его отпустили из зала суда, «забыв» юридически оформить подписку. Точнее, шанс прокуратура дала себе, поскольку исчезновение Бориса Викторовича было бы возможностью избавиться от него с наименьшими потерями. Он законно покинул бы страну, но вести дело без обвиняемого, гораздо сложнее. К тому же, своим бегством Колесников фактически подтвердил бы свою вину в глазах общественности. А результат тот же, который выгоден власти и при осуждении Колесникова – устранение его из региона, от политической и деловой жизни страны.

Почему он не воспользовался таким соблазном: то ли его адвокаты не заметили оплошности генпрокуратуры, то ли сам не захотел лишать себя политического будущего – вопрос открытый. Еще вчера вечером, отвечая на вопрос о возможности лечения Колесникова за границей, Лена Бондаренко отбросила такую возможность, ссылаясь на подписку…

Как заявил председатель Донецкого областного совета уже сегодня, после посещения генпрокуратуры, «источники близкие к ГПУ предупреждали его, что имеется вероятность его повторного взятия под стражу. Эти же источники также советовали ему не посещать следственное управление Генпрокуратуры. Сам Борис Колесников расценил эту информацию - как попытку «выдавить» его из страны и сформировать у граждан Украины негативное мнение о нем» - сообщила пресс-служба Колесникова. То есть, Колесников понял, что он мешает. В случае провальности его дела он неудобен и как подследственный и просто как действующий политик, живой человек. Особенно, учитывая тот вой о поражении власти, которым квалифицировали освобождение Колесникова его политические сторонники.

В этом свете непонятны тиражируемые его окружением сообщения о слабости здоровья донецкого лидера, потому что если человек сильно болен и не вылазит из реанимации, то новость о его скоропостижной будет восприниматься как закономерная… Это палка о двух концах. С одной стороны следователи генпрокуратуры выглядят извергами, выдергивая человека в «тяжелом состоянии» (так его оценила «Интерфаксу» завотделением реанимации ДОКТМО Ольга Хмель) на допрос. А с другой, - что с больного взять то…

Впрочем, судя по секретности, которой Колесников обставляет свои передвижения в Киеве и Донецке, он, видимо, понимает, что выбор не велик: либо он подсудимый и осужденный, либо живой свидетель и доказательство политической ангажированности прокуратуры. А быть свидетелем в этой стране опасно. Впрочем, здесь уж куда вынесет ветер политических перемен.

Следствию же теперь будет намного сложнее работать, поскольку возвращение председателя в Донецк заставит прикусить языки тех, у кого они чесались. Если таковые имелись.

Теперь остается ждать возвращения Ахметова из его таинственной заграничной командировки к игре «Шахтера» с «Интером» 10 августа. Если это произойдет, то судьбоносным для Колесникова, скорее всего, будет именно этот день, а не вчерашний, как многие думают.

С.Гармаш, ЦИСПД