Постапокалипсис. На руинах советского комбината в Горловке продолжают производить ртуть

Американец Кеннет Дэвис приехал в Украину, чтобы изучать проблемы, связанные с производством ртути. Организация Environmental Protection Agency, которую он представляет, занимается вопросами охраны окружающей среды и выступает за полное прекращение выплавки ртути из руды во всем мире. Не секрет, что ртуть является чрезвычайно ядовитым веществом, отравление парами которого приводит к многочисленным болезням, а в особенно острых случаях – к смерти. В последние годы экологам удалось добиться почти полного прекращения мирового производства первичной ртути (то есть выплавки металла из руды). Единственная в мире страна, продолжающая производить и экспортировать такую ртуть – Киргизстан, где с советских времен работает комбинат в Хайдаркане. Мировое сообщество пытается убедить киргизов отказаться от опасного производства, и трудоустроить рабочих на другие предприятия. Предполагалось, что производство будет остановлено в 2011 году, однако завод в Хайдаркане все еще работает.

В Украине ртуть из руды не производится с 1995 года, однако ее продолжают добывать, перерабатывая вторсырье – разные виды электроламп, градусники, батарейки, старые кинескопы. Полученный металл идет на экспорт, в основном, в Китай. Центр переработки вторсырья расположен в Горловке. Там на руинах некогда мощного Никитовского ртутного комбината теперь работает небольшое ООО «Никитртуть» - предприятие получающее металл из отходов, поступающих со всей страны. Кеннет Дэвис заинтересовался состоянием дел на производстве и приехал в Горловку, чтобы побывать на «Никитртути», а заодно взглянуть и на закрытый советский комбинат. Чтобы попасть туда, он связался со мной и попросил выступить проводником по Горловке.

Забегая вперед, скажу, что пообщаться с директором ООО «Никитртуть» Михаилом Ханиным нам так и не удалось. Когда мы попытались пройти в его офис, охранник сообщил, что начальства нет на месте. Зато удалось поговорить с главным геологом закрытой ртутной шахты 2-бис Дмитрием Пелюченко. В настоящий момент шахта находится на сухой консервации, так как затопление ее угрожает серьезными проблемами всему региону.

Никитовский ртутный комбинат в прошлом был известен на весь мир. По объемам производства ртути Горловка занимала второе место в Европе (за все время было добыто 35 000 тонн металла). Залежи ртутной руды (киновари) здесь нашли еще в конце XIX века, во второй половине ХХ-го производство достигло своего пика, а в начале 90-х оказалось нерентабельным и было прекращено. На память о нем остались монструозные руины металлургического цеха ртутного комбината, пять заброшенных ртутных карьеров глубиной от 40 до 180 метров (Железнянка, Чегарники, Полукупол Новый, Западное Замыкание и Черная Курганка), породные отвалы и закрытая шахта. А кроме того – повышенное содержание ртути в земле и воде расположенных неподалеку источников. 

Транспорт на комбинат давно уже не ходит, поэтому добираться до места нам с Кеннетом приходится пешком. Мы идем к комбинату через частный сектор, и американец то и дело останавливается, чтобы запечатлеть на фото заброшенные дома, покосившиеся заборы и сараи. Прилегающий к «Никитртути» район представляет из себя трущобы. Их жители явно не видали хорошей жизни, ни в годы работы производства, ни после его ликвидации. Судя по внешнему виду здешних хибар и раскисшим дорогам никогда не знавшим асфальта, бедность и убожество царили тут всегда, и плохая экология отнюдь не главная проблема здешних обитателей.

Кеннет Дэвис

В отношении ртутного производства мнения горловчан разнятся до сих пор. Одни считают, что остановка завода обернулась экономическим кризисом и ругают власть, другие рассказывают жутковатые истории о последствиях влияния работавшего комбината на окружающую среду и радуются, что ртуть больше не плавят. В советские годы статистика профзаболеваний работников ртутной отрасли была закрыта, поэтому сегодня точных данных об их заболеваемости нет. Во времена работы промышленного гиганта по городу ходили слухи, что у его беременных работниц часто случаются выкидыши, а дети, рожденные на свет, имеют различные отклонения, однако, бывшее руководство Никитовского ртутного опровергает такую информацию, приводит в пример работников-долгожителей и настаивает на том, что журналисты и экологи сгущают краски.

Современная статистика по Горловке удручает. Так совместные исследования американских ученых и специалистов кафедры «Полезных ископаемых и экологической геологии» ДонНТУ показали, что в районах, прилегающих к Никитовскому ртутному комбинату, содержание паров ртути составляет от 155-300 до 1427-1680 мг/л, что является причиной ртутной интоксикации жителей этого района, повышенной заболеваемости, агрессии населения и детской смертности. В почве окружающей территории, отстойнике и золе растений обнаружены концентрации ртути, превышающие фоновые в 10-15 раз. Содержание металла в подземных водах в районе Никитовского ртутного комбината в 20-30 раз превышает ПДК.

Скелет мертвого комбината стоит на возвышенности и виден за многие километры вокруг. Металлургический цех закрылся почти сразу после краха социализма – выплавка ртути из руды оказалась слишком нерентабельным и энергоемким делом. Вблизи громадина производит жуткое впечатление и напоминает диковинного зверя, с ребер которого ободрали мясо. В таком виде заброшенный цех, медленно разрушаясь, стоит уже около 20 лет. На его ликвидацию необходимо несколько миллионов гривен, которых нет ни у города, ни у владельцев ООО «Никитртуть», расположенного на территории завода.

Металлургический цех Никитовского ртутного комбината

Вместе с Кеннетом мы входим на территорию мертвого производства и договариваемся с охраной об интервью с Михаилом Ханиным. Территория ртутного комбината не ограждена и охраняется не слишком тщательно. Большая ее часть представляет из себя руины и прекрасную съемочную площадку для фантастического фильма про постапокалиптический мир. Кеннет явно впечатлен увиденным и снимает руины на камеру мобильного.

Никитовский ртутный комбинат

ООО «Никитртуть» - некрупное предприятие. Оно занимает всего несколько приземистых цехов - масштабы производства не идут ни в какое сравнение с былой советской мощью. Добывают в основном «утерянную» ртуть – ту, что осталась в грунте и постройках старого комбината со времен его работы. Кроме того, металл получают из ртутьсодержащего сырья. Тут и там на территории предприятия стоят дробилки, в которых оно измельчается для удобной переработки. Так теперь производят ртуть в странах, отказавшихся от выплавки металла из руды.

ООО «Никитртуть»

Переработка вторсырья позволяет убить сразу двух зайцев – уменьшить загрязнение окружающей среды и получить прибыль. В прошлом году «Никитртуть» переработала 2 тысячи тонн ртутных отходов, завезенных в основном с киевского завода «Радикал». Из его демонтированных конструкций, по словам Михаила Ханина, удалось получить около 100 тонн ртути. Еще около 200 до сих пор находится в стенах цехов «Радикала» и в земле под ним. Все работы по демеркуриализации киевских отходов финансировал государственный бюджет.

Кеннет очень хочет побеседовать с директором «Никитртути», однако того не оказывается на месте, и охрана просит нас удалиться. Известно, что Ханин не жалует местных экологов, поэтому, возможно, просто не хочет общаться с незваными посетителями. Активисты экологических организаций Горловки обвиняют «Никиртуть» в нарушении экологических норм, а самого Ханина – в отмывании бюджетных средств. Директор «Никитртути» в интервью местной прессе всякий раз не упускает случая упомянуть, что экологи некомпетентны. По его словам куда больше вреда природе наносят гальванические батарейки, лампы и градусники, которые население выбрасывает просто в мусорные баки. Ртутьсодержащие отходы, классифицируемые как высокоопасные, бесконтрольно попадают на свалки коммунально-бытовых отходов, а оттуда – в почву и воду. В пример жителям Донбасса бизнесмен приводит экологические организации Западной Украины, занимающиеся сбором ламп дневного света и передачей их на переработку его предприятию.

Битое стекло утилизированных ламп

Пообщавшись с охраной «Никитртути», мы отправляемся на шахту 2-бис, расположенную неподалеку от руин металлургического цеха. Шахта, глубина которой составляет около 450 метров, также входила в состав ртутного комбината и была законсервирована после остановки производства. Затопить шахту нельзя – это может привести к проседанию почвы под руслом канала Северский Донец – Донбасс и разрушению водовода, поэтому государство продолжает поддерживать ее в полурабочем состоянии, выделяя из бюджета средства на содержание. На шахте 2-бис до сих пор работает персонал, который занимается в основном откачкой воды из выработок.

Территория шахты не охраняется, забор, существующий еще с советских времен во многих местах сломан. Мы проходим на предприятие и бродим между промышленных построек. Кеннет осматривает копры и развалины бывших цехов. По дороге он рассказывает про город Хайдаркан в Киргизстане, где до сих пор существует ртутное производство. Немногочисленные работники шахты 2-бис никак не реагируют на наше появление.

Шахта 2-бис

Административное здание шахты выглядит обветшалым и пустым. Обитаемых помещений в нем почти не осталось, несколько этажей опечатаны еще в 2009 году. Мы поднимаемся на третий, где расположилось руководство шахты. Стены в коридорах обшарпаны, последний ремонт в кабинетах, судя по всему, проводился еще во времена СССР. С нами соглашается побеседовать главный геолог шахты Дмитрий Пелюченко. Ветерану производства в этом году исполнится 73 года, однако, он по-прежнему на «боевом» посту. Мы просим его немного рассказать о производстве.

Дмитрий Пелюченко

В кабинете Пелюченко на полках лежат образцы минералов из шахты. Услышав о том, что американский гражданин приехал изучать экологические последствия работы комбината, геолог явно раздражается:

- Все пишут о том, что у нас тут чуть ли не экологическая катастрофа, рассказывают страсти, перекручивают факты, а на самом деле – самое обычное производство. Далась вам эта ртуть! Я работаю на комбинате с 1963 года, и ничего. Живой.

По мнению главного геолога шахты 2-бис, ртуть не так вредна, как принято считать. Без особого вреда для организма можно даже проглотить шарик «жидкого серебра». В этом случае ртуть сыграет роль слабительного – тяжелый металл прокладывает себе дорогу в кишечнике, подобно сантехническому тросу. Гораздо больше вреда городу, чем ртутные пары, по словам Пелюченко, принесла остановка производства. Бюджет лишился источника дохода, пришла в упадок социальная сфера, коммуналка. Кроме того, остановленный комбинат продолжает требовать значительных дотаций. Так, в 2011 году Донецкая область потратила на покупку нового резервного трансформатора для шахты 780 тысяч гривен, и еще около 150 тыс. грн пошли на масляные выключатели для его защиты. Почти два года из-за нехватки средств шахта 2-бис имела только один трансформатор, в случае поломки которого остановились бы подземные насосы, и горные выработки затопило бы шахтной водой.

Впрочем, главный геолог не теряет оптимизма. Производство ртути в Горловке за всю его историю сворачивали уже четыре раза, и каждый раз в последствии возрождали.

- Рудных запасов у нас еще хватит надолго. Восстановить производственный процесс всегда возможно. Цена на ртуть во всем мире сейчас растет, так как комбинаты остановлены из-за экологии. Уже есть технологии, позволяющие получать металл рентабельно. Думаю, однажды государство изыщет средства, и Горловка возобновит производство первичной ртути – рассказывает Пелюченко.

Чего в его словах больше – правды или преданности делу своей жизни – сказать тяжело. Кеннет вежливо улыбается, но стоит на своем – ущерба от первичного производства гораздо больше, чем пользы. Впрочем, простое путешествие в гнилом старом автобусе из центра на окраину по разбитым горловским дорогам убеждает – закрытый ртутный комбинат не самая большая беда Горловки. Социальная сфера города находится в глубоком упадке, и выхода из кризиса пока не видать. Спустя всего пару дней после нашего путешествия в новостях появилось сообщение о восставших студентах одного из горловских вузов, возмущенных условиями обучения и неприкрытой коррупцией. Горловчанам некогда заботиться о здоровье будущих поколений. Основная задача – выстоять здесь и сейчас.

Из Горловки Кеннет поездом уехал в Киев – писать отчет в свой вашингтонский офис. Экскурсия по руинам ртутного производства впечатлила его. С присущей всем американским миссионерам тактичностью, он выразил надежду, что к вопросам охраны окружающей среды в будущем у нас станут относиться с большим вниманием, и переработка ртутного сырья позволит улучшить экологическую ситуацию в месте многолетней работы ртутного производства.

Кеннет уехал, а Горловка осталась. Без экологии, без денег, без комбината, без радужных перспектив. Грязный и мрачный город, откуда хочется как можно быстрее уехать. Ни открытие ртутного производства, ни закрытие его так и не принесли местным жителям ни достатка, ни простого человеческого счастья. А это значит, что причина беспросветности здешнего бытия кроется отнюдь не в экономической плоскости, но в самых укромных уголках донецких душ.

Станислав Кметь, «ОстроВ»

Статьи

Страна
25.05.2024
12:00

Усиление мобилизации в действии: что изменилось после 18 мая

"...Пока находился в ТЦК, наслушался много историй о том, как людям выписывали повестки на блокпостах, в метро, на рынке, был один мужчина, которому выписали повестку прямо возле регистратуры в поликлинике"
Страна
24.05.2024
10:14

Санкционный фронт: весеннее наступление

Новые меры, принятые весной союзниками Украины, усиливают зависимость российской экономики от Китая. Они также решают рыночные проблемы самих стран G7. Но не отвечают главным целям санкционного давления.
Донецк
22.05.2024
22:20

Почти 2 года после деоккупации: как восстанавливается Святогорск и громада после боевых действий

Святогорск – курортный город в Донецкой области, который в 2022 году пережил сильные обстрелы, предательство мэра и 3 месяца российской оккупации.
Все статьи