Чрезвычайная ситуация в Крыму: "Поступил приказ максимально освободить койки в больнице"

Жительница Севастополя Светлана недавно попала в городскую инфекционную больницу с тяжелым отравлением, однако спустя несколько дней ее "вежливо, но настойчиво" попросили продолжить лечение дома.

"Врачи сказали, что это тяжелое кишечное отравление, поставили капельницы. Первые несколько дней мне было настолько плохо, что я почти не вставала с кровати. Как только стало немного легче, пришла старшая медсестра и сказала, что мне лучше продолжить лечение дома. Сначала я даже обрадовалась, подумала, что иду на поправку, но она объяснила, что из-за гуманитарной ситуации в городе им поступил приказ максимально освободить койки в больнице. Севастополь готовится к вспышке кишечных заболеваний из-за постоянных перебоев с электричеством и водой", — рассказала она "ОстроВу".

По ее словам, медики уже несколько дней работают практически в аварийном режиме. Из-за отключений электроэнергии им постоянно приходится переходить на резервное питание, экономить воду и пересматривать графики работы отделений.

"Я спросила: "А если мне станет хуже?" Она ответила, что я всегда могу вернуться, но сейчас они просят всех, чье состояние позволяет, лечиться дома. Мол, больница должна быть готова к любому развитию событий.

Больше всего меня испугало даже не это. Я поняла, что дома условия ненамного лучше, чем в больнице. Свет могут отключить в любой момент, вода подается с перебоями, холодильник работает не всегда, а после такого сильного отравления нужно соблюдать строгую диету и внимательно следить за качеством продуктов. Я не представляю, как восстанавливаться в таких условиях.

В палате все только об этом и говорили. Почти никто уже не обсуждал свои диагнозы. Люди спрашивали друг друга, у кого дома есть вода, работают ли аптеки, можно ли купить питьевую воду, не отключили ли свет в их районе. В какой-то момент я поняла, что сама болезнь отошла на второй план. Самое страшное — это ощущение, что даже больницы уже работают на пределе возможностей, а никто не знает, что будет завтра", — поделилась женщина.

В конце июня оккупированный Крым оказался в ситуации, которую еще несколько месяцев назад было трудно представить. Сначала с автозаправок практически полностью исчез бензин. Затем начались масштабные перебои с электроснабжением, водоснабжением и мобильной связью. "Власти" отменили продажу топлива гражданскому населению, сократили транспортное сообщение, а 26 июня ввели режим чрезвычайной ситуации.

Если раньше российская оккупационная администрация пыталась убедить жителей полуострова, что отдельные трудности носят временный и контролируемый характер, то на этот раз даже официальные заявления свидетельствуют об обратном. Глава оккупационной администрации Крыма Сергей Аксенов объяснил введение режима ЧС необходимостью "обеспечения стабильного функционирования всех сфер жизнедеятельности".

Еще несколько недель назад главной темой крымских чатов были очереди на автозаправках. Сегодня же в местных Telegram-каналах гораздо чаще обсуждают отключения электроэнергии, отсутствие воды, перебои мобильной связи и последствия срыва туристического сезона.

От бензинового кризиса к режиму чрезвычайной ситуации

21 июня Сергей Аксенов сообщил, что продажа бензина и дизельного топлива на всех автозаправочных станциях Крыма прекращается как за наличный, так и за безналичный расчет. Топливо оставили только для служб, обеспечивающих "жизнедеятельность и безопасность" полуострова. Это означало фактическое прекращение заправки частного транспорта.

Такое решение стало беспрецедентным за весь период российской оккупации. После этого ситуация продолжила ухудшаться. Уже через несколько дней начались перебои с электроснабжением, которые затронули не только отдельные населенные пункты, но практически весь полуостров. 

26 июня оккупационные власти одновременно ввели режим чрезвычайной ситуации регионального характера в Крыму и Севастополе. Для координации работы всех служб создается штаб по ликвидации последствий чрезвычайной ситуации, который фактически получает возможность оперативно принимать решения без прохождения обычных бюрократических процедур.

Режим ЧС также предоставляет "властям" дополнительные административные полномочия. При необходимости чиновники могут ограничивать доступ людей и транспорта на отдельные территории, приостанавливать работу предприятий и организаций, если их деятельность представляет угрозу безопасности или препятствует ликвидации последствий чрезвычайной ситуации, а также определять порядок использования транспорта, средств связи и другого имущества для проведения аварийно-спасательных работ.

Отдельным блоком является финансирование. Именно режим ЧС открывает возможность оперативно выделять средства из резервных фондов на аварийно-восстановительные работы, закупку необходимых материалов, привлечение техники и ликвидацию последствий кризисной ситуации без длительных процедур согласования.

В то же время режим предусматривает и отдельные механизмы поддержки населения. Пострадавшие граждане и предприятия могут претендовать на компенсацию причиненного ущерба, страховые выплаты или другие формы материальной помощи, если их имущество или деятельность пострадали вследствие чрезвычайной ситуации.

"Я живу в Симферополе всю свою жизнь и не помню, чтобы город жил в такой неопределенности. Раньше, если происходили какие-то аварии, власти хотя бы могли сказать, когда все восстановят. Сейчас никто ничего не знает. Каждый день читаешь новые сообщения: то отключат свет, то воду, то бензина нет, то сокращают транспорт.

Больше всего раздражает то, что все это влияет на обычную жизнь. В магазинах постоянно проблемы с терминалами, банкоматы то работают, то нет. У многих предпринимателей есть генераторы, но они тоже не могут работать без бензина. Некоторые кофейни и магазины просто закрываются раньше, потому что не знают, будет ли вечером электричество.

По телевизору нам продолжают рассказывать, что ситуация находится под контролем. Но если она действительно под контролем, то почему люди стоят в очередях за водой, заряжают телефоны в торговых центрах и покупают свечи, как это было много лет назад? У меня складывается впечатление, что город вернулся в девяностые, только теперь все это происходит на фоне войны. Самое неприятное — полное непонимание того, что будет завтра", — рассказала "ОстроВу" жительница Симферополя Екатерина.

"К этому никто не был готов"

Еще в начале топливного кризиса наибольшее возмущение крымчан вызывали многочасовые очереди у АЗС и невозможность заправить автомобили. Однако уже через несколько дней стало понятно, что проблемы с бензином — лишь вершина айсберга.

После массированных ударов по энергетической инфраструктуре полуострова ситуация начала стремительно ухудшаться. 25 июня оккупационное предприятие "Крымэнерго" объявило о введении аварийных ограничений электроснабжения. В компании объяснили, что диспетчер Черноморского регионального диспетчерского управления был вынужден прибегнуть к отключениям, чтобы не допустить полного коллапса энергосистемы. При этом чиновники сразу предупредили: четких графиков не будет, электроэнергию будут отключать "по фактической нагрузке".

Фактически это означало, что жители не могли планировать свой день. Свет мог исчезнуть на несколько часов в любой момент, а вместе с ним переставали работать насосы водоснабжения, мобильная связь, банкоматы, платежные терминалы и интернет.

Особенно сложной стала ситуация в Севастополе. Глава оккупационной администрации Михаил Развожаев признал, что после ударов по энергетической инфраструктуре город на несколько дней полностью остался без электроснабжения, а ремонтные работы неоднократно приходилось прерывать из-за воздушных тревог и угрозы новых атак. По его словам, даже после частичного восстановления системы отдельные районы продолжали получать электроэнергию от резервных источников, а жителей призвали максимально экономить потребление, чтобы избежать новой перегрузки сетей.

Наиболее болезненно отключения электроэнергии ударили по системам водоснабжения. Развожаев открыто заявил, что нестабильная работа электросетей привела к падению давления в водопроводах Севастополя. В некоторых районах вода подавалась всего несколько часов в сутки, а в отдельных многоэтажных домах верхние этажи вообще оставались без воды.

Параллельно возникли проблемы с транспортом. Из-за дефицита топлива и перебоев с энергоснабжением было сокращено количество общественного транспорта, а в Севастополе временно прекращалось движение морского пассажирского транспорта через бухту. Официально причины не объяснялись, однако это совпало с усилением мер безопасности после украинских ударов.

Еще одним вынужденным шагом стало сокращение железнодорожного сообщения между Крымом и территорией России, а также внутри полуострова. Российские операторы сообщили, что на ближайшие две недели количество поездов сокращается вдвое — с 14 до 7 в сутки. Конечной станцией большинства маршрутов стала Керчь, а далее пассажиров планировали перевозить автобусами. Формально это объясняли оптимизацией логистики, однако фактически речь шла о серьезных трудностях с обеспечением транспортной системы.

"Я не люблю громких слов, но сейчас складывается впечатление, что Севастополь оказался на грани гуманитарной катастрофы. Сначала все говорили только о бензине, но очень быстро стало понятно, что это самая незначительная из наших проблем. В нашем районе (Стрелецкая бухта) света не было ровно трое суток. Не несколько часов, не по графику — трое полных суток. Вместе со светом исчезла вода, перестали работать холодильники, люди начали выбрасывать продукты. Телефоны заряжали в автомобилях или там, где еще работали генераторы. Связь постоянно пропадала, и ты даже не мог нормально узнать, что происходит в другой части города.

Наш местный рынок не работал несколько дней. Продавцы просто не выходили, потому что без электричества не могли работать холодильные витрины, а мясо, молочные продукты и рыба портились буквально за несколько часов. Люди были вынуждены ездить в другие районы в поисках самого необходимого, но и там полки быстро пустели.

Тяжелее всего сейчас малому бизнесу. В моем доме на первом этаже есть пекарня, кофейня, небольшой продуктовый магазин и цветочная лавка. Почти все они в последние дни были закрыты. Одни не могли работать без света, другие — из-за перебоев с водой, третьим просто нечем было заправить генераторы.

И больше всего возмущает то, что к этому, похоже, никто не был готов. Нам годами рассказывали, что у города есть резервные мощности, что созданы необходимые запасы, что все службы отработали действия на случай чрезвычайных ситуаций. Но когда кризис наступил, оказалось, что люди сами ищут воду, бензин, заряжают телефоны где придется и пытаются помогать друг другу", — рассказал "ОстроВу" житель Севастополя Сергей.

Под угрозой оказались даже морские обитатели

Масштаб кризиса в оккупированном Севастополе хорошо иллюстрирует ситуация, сложившаяся в одном из старейших аквариумов Европы — Севастопольском аквариуме-музее. Из-за длительных отключений электроэнергии и дефицита бензина для генераторов администрация учреждения открыто заявила, что тысячи морских животных оказались на грани гибели.

Директор музея Юрий Кравцов рассказал российским журналистам, что в коллекции аквариума содержится более 4 тысяч морских обитателей, жизнь которых полностью зависит от бесперебойной работы систем аэрации, фильтрации и поддержания температуры воды. В обычных условиях при кратковременных отключениях электроэнергии эти функции обеспечивают бензиновые генераторы. Однако на этот раз проблема возникла не только из-за продолжительного блэкаута, но и из-за невозможности приобрести топливо.

"Наш расход составляет около 12 литров бензина в час. Если раньше мы могли спокойно купить топливо на заправке и всегда держали запас, то сейчас все изменилось. Мы уже израсходовали более 100 литров резерва, слили бензин даже из личных автомобилей сотрудников. На определенном этапе у нас осталось всего около 15 литров — этого хватало примерно на час работы генераторов", — рассказал руководитель аквариума.

По словам Кравцова, генераторы приходилось запускать с перерывами, чтобы избежать их перегрева. Однако даже часовая остановка компрессоров критична для многих морских организмов, которые без постоянной подачи кислорода могут погибнуть.

После публичного обращения администрации музея помощь начали приносить сами жители города. Люди привозили канистры с бензином, что позволило временно стабилизировать ситуацию. По сообщениям российских СМИ, неравнодушные севастопольцы смогли собрать около 120 литров топлива, еще примерно 150 литров пообещали доставить в ближайшее время. Это позволило поддержать работу систем жизнеобеспечения аквариума, однако проблему не решило — запасов хватало лишь на непродолжительное время.

"Когда я прочитала, что в аквариуме сотрудники начали сливать бензин из собственных машин, чтобы не погибли рыбы и морские животные, я испытала настоящий шок. Это уже не похоже на какие-то временные трудности. Это означает, что система просто перестала работать. Нам годами рассказывали, что город обеспечен всем необходимым, что существуют резервы на случай любых чрезвычайных ситуаций. Но если один из самых известных музеев Севастополя вынужден просить людей приносить канистры с бензином, возникает простой вопрос: где же все эти резервы, о которых нам говорили?

Меня поразило даже не то, что люди начали помогать. Наоборот, это показывает, что севастопольцы не остаются равнодушными. Но почему именно жители должны спасать аквариум? Разве не городские власти или службы, отвечающие за чрезвычайные ситуации, должны были сделать это?

Для меня эта история стала символом всего, что сейчас происходит в городе. Если оперативно обеспечить топливом не могут даже объект, где от электричества буквально зависит жизнь пяти тысяч животных, то что говорить об обычных людях? Складывается впечатление, что власти начали действовать лишь тогда, когда проблема уже стала очевидной для всех", — рассказала нашему изданию жительница Севастополя Ирина.

События последних недель показали, что дефицит бензина был лишь началом. Топливный кризис быстро перерос в проблемы с электроснабжением, водоснабжением, медициной, транспортом и работой бизнеса. Введение режима чрезвычайной ситуации стало официальным признанием того, что оккупационные власти столкнулись не с локальными трудностями, а с комплексным кризисом, последствия которого крымчане уже ощущают в своей повседневной жизни.