Вверх

Много шума наделали в последние две недели высказывания бывшего заместителя главы Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине Александра Хуга. Покидая свою должность, Хуг дал небольшое интервью Foreign Policy, в котором изначально как будто утверждал, что не может однозначно подтвердить присутствие на востоке Украины российских военных. Эту ремарку в FP позже убрали — как искажающую слова Хуга. Но и без нее в интервью хватило несуразностей.

Так, например, давая фактически понять, насколько мало он до сих пор понимает то, что произошло в Украине в 2014 году, Александр Хуг заявлял, что "конфликт может завершиться, военная его часть, за час, если люди по обе стороны, принимающие решения, примут такое политическое решение… Я видел другие конфликты, с подспудной групповой динамикой, этнические, религиозные. Здесь этого нет. Вам не нужно думать о примирении в каждом селе. Требуются только политические решения. До 40 тысяч украинцев пересекают линию соприкосновения каждый день. Вам пришлось бы долго искать другой конфликт, в котором гражданские лица настолько часто пересекают фактически линию фронта".

При этом экс-замглавы СММ ОБСЕ, однако, соглашался, что "четыре с половиной года насилия потребуют компромиссов. Потребуется правосудие для тех, кто потерял близких и чья собственность была разрушена или захвачена. Но я не думаю, что это стадия, когда одна группа противостоит другой. Это вполне может измениться, если конфликт затянется. Возьмите ребенка, который живет в Донецке или Авдеевке вдоль линии фронта. Если в 2014 году ребенку было, скажем, пять лет, сейчас ему десять. За свою короткую жизнь он не может помнить ничего, кроме конфликта. И его голова полна пропагандой. Он не знает, какой была ситуация тут до конфликта. Прибавьте еще пять таких лет, если конфликт продлится, и ребенку будет пятнадцать, это будет более или менее сформировавшийся взрослый, у которого не будет памяти о том, что было раньше. И это будет поколенческая проблема. Это нужно предотвратить".

Как раз о конфликте религиозном написало на прошедшей неделе агентство Reuters. Ввиду появления в Украине признанной Константинополем независимой церкви в агентстве отмечали, что священники единственной до сих пор канонической Украинской православной церкви Московского патриархата "стоят перед выбором присоединиться к новой украинской независимой церкви и быть объявленными изменниками со стороны сторонников их церкви, или остаться в стороне, рискуя быть названными российскими агентами".

"Когда Украина готовится разорвать уходящие в 1686 год связи с Русской православной церковью, такое решением предстоит принять тысячам священников, — поясняли в Reuters. — Для украинских властей это ключевой шаг по блокированию враждебного российского влияния на территории их страны спустя четыре года после того, как Россия аннексировал Крым и поддержала сепаратистов в конфликте, который убил больше 10 тысяч человек. Это может также помочь президенту Петру Порошенко, отстаивавшему раскол, заручиться большей поддержкой в напряженной президентской гонке в следующем году".

"Но этому шагу противостоят Кремль и Русская православная церковь, которая сравнила происходящее с Великим расколом 1054 года между западным и восточным христианством, — продолжался текст международного информагентства. — Митрополит Александр, член традиционно доминирующей Украинской православной церкви (Московского патриархата), хочет присоединиться к новой церкви в связи с тем, что он называет токсичной ассоциацией с российским государством. "Мы любим россиян, мы любим Россию, но мы не любим тех, кто развязал войну со стороны России и поддерживает ее сегодня", — сказал он в интервью".

Со своей стороны, "Московский патриархат объявил желающих присоединиться к новой церкви "схизматиками". Высокопоставленный служитель, митрополит Антоний, сказал, что присоединение к новой церкви было бы предательством. В мае Московский патриархат осудил Александра за "непристойное" поведение и приказал ему не делать публичных заявлений, которые могли бы ввести в соблазн его верующих".

"По оценкам Александра, от 40 до 70 процентов Московского патриархата присоединятся к новой церкви, однако у его прихожан взгляды разные", — также отмечали в Reuters.

Монстр Facebook

The Washington Post  на прошедшей неделе опубликовал текст от авторов документального фильма о социальной сети Facebook, чья администрация не приняла должных мер, упустив момент, когда из ресурса для координации демократических движений ее площадка превратилась в средство распространения в прямом смысле слова убийственного контента.

Когда весной 2015 года новый президент Украины Петр Порошенко обратился к основателю Facebook Марку Цукербергу с вопросом, не откроет ли он офис Facebook в Украине, это вызвало смех у сотрудников популярной социальной сети, говорилось в статье на The Washington Post. Поводом для вопроса была сверхмощная и токсичная антиукраинская пропаганда, которую, как уже было понятно, распространяли компании и люди, нанятые Москвой. Проблему в Facebook, однако, осознали и признали только после начала следствия в США относительно вмешательства РФ в американские президентские выборы 2016 года. "Но предупреждения Украины за два года до того показывают, насколько гигант социальных медиа был слеп относительно злоупотребления его платформой, особенно в местах, где он чрезвычайно популярен, но не имеет физического присутствия. В Украине офиса Facebook нет до сих пор", — отмечали в американском издании.

"Активисты, чиновники и журналисты из Украины, Филиппин и Мьянмы, сообщавшие о злоупотреблениях, говорят, что Facebook почти не принимал мер или вовсе бездействовал… — Говорилось дальше в его статье. — Неспособность Facebook прислушаться к доводам организаций гражданского общества на местах в Мьянме, также известной как Бирма, не далее как в 2015 году привело к еще более разрушительным последствиям. В этот год проживавший в Мьянме австралийский IT-предприниматель Девид Медден приезжал в офис Facebook в Менло Парк, Калифорнии, и выступал перед сотрудниками с семинаром о том, как эта платформа стала рупором буддистских лидеров, призывавших к убийству и изгнанию мусульманского меньшинства рохинджа. Facebook удалил конкретные посты, на которые жаловался тогда Медден, но "чего мы до недавнего времени не сделали, так это не исследовали заблаговременно координированное злоупотребление и сети негативных субъектов и негативного контента на платформе", — сообщила компания на прошедшей неделе. В марте ООН объявила, что Facebook сыграл "решающую роль" в геноциде. "В настоящее время Facebook превратился в чудовище, а не в то, чем виделся изначально", — сказала расследовательница ООН Янги Ли".

Человеческая солидарность

Героем прошедших двух недель снова стал Олег Сенцов — на этот раз по, насколько это только возможно, благополучному поводу: как лауреат сразу двух западных премий.

"Президент Европейского парламента Антонио Таяни, объявляя о решении во французском Страсбурге, сказал, что Сенцов награжден премией Сахарова "за свою храбрость и решимость". "Мы призываем власти освободить его немедленно", — сказал Таяни, добавив, что это срочно ввиду плохого состояния здоровья Сенцова после голодовки", — писало об этом событии агентство The Associated Press, текст которого опубликовал The New York Times.

Как говорилось дальше в нем, "докладчик Европейского парламента по Украине Михаэль Галер отметил, что за время в тюрьме "Сенцов не требовал собственного освобождения. Он стал голосом около 70 невинных людей, томящихся в нечеловеческих условиях в российских тюрьмах, разбросанных по огромной стране". "Давая эту премию, мы свидетельствуем тот факт, что они не забыты", — добавил Галер. Глава группы либералов Ги Верхофстадт приветствовал решение и сказал, что надеется, это "поможет Сенцову и всем украинцам, арестованным или приговоренным в России по политическим причинам, снова обрести свободу и возможность вернуться в родную страну"".

"Таня Локшина, заместительница директора офиса Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии, приветствовала решение наградить Сенцова, отметив, что это поможет привлечь внимание мировой общественности к его делу и усилить давление на российские власти с целью его освобождения, — писали также в АР. — "Сенцов не совершил никаких преступлений, это одно из ключевых примеров политической манипуляции правосудием в сегодняшней России, — сказала она. — Мы действительно надеемся, что эта премия поможет мобилизовать международное давление и подтолкнет, наконец, российское правительство к освобождению Сенцова, который находится за решеткой по политическим причинам, который находится за решеткой только за то, что протестовал против оккупации Россией Крыма"".

В сообщении к тому же отмечалось, что "во вторник Польша присудила Сенцову свою восьмую ежегодную премию "За человеческое достоинство", сообщив, что его деятельность "заслуживает высочайшего уважения"".

Западные медиа на прошедшей неделе приводили и другие примеры солидарности с Украиной жителей европейских демократий. Так,Gazeta Wyborcza опубликовала интервью с Гражиной Станишевской — участницей первой "Солидарности", политической заключенной в период военного положения в Польше в 1980-х, а затем — руководительницей антикоммунистических подпольных структур, депутатом польского Сейма и Сената, Европейского парламента.

"Когда в Польше было введено военное положение, а на полках магазинов царил уксус, люди из более счастливых и благополучных стран решили нам помогать, — рассказывала Станишевская. — Они не обязательно знали нас лично, это были не организованные сверху акции, а обычная солидарность. Они просто бросали между собой клич, собирали основные продукты, складывали их в коробки — и отправляли в Польшу. Я в период военного положения попала в лагерь для интернированных, а затем в тюрьму, но я знала, что о моей семье заботились какие-то незнакомые французы, немцы, голландцы. Это была огромная поддержка, не только материальная, но и моральная. Сейчас у нас есть возможность вернуть долг, пусть даже малыми жестами".

Дальше речь шла уже о "малых жестах": "Когда на востоке Украины вспыхнула война с Россией, я начала искать адреса людей, которым можно помочь. Я писала журналистам, но никто как-то не вдохновлялся, не понимал, что такие действия естественны для гражданского общества. Помогла мне только Ольга Солаж, этнолог из Пшемысля, которая занимается Украиной и украинскостью. Она дала мне адрес Ирины, вдовы с тремя детьми, муж которой погиб во время длившейся 240 дней обороны донецкого аэропорта, будучи одним из "киборгов"… Я написала письмо, отправила посылку. Ирина с детьми по моему приглашению приехала в Польшу в отпуск. Мы поняли, что можем сделать что-то большее. Я начала искать других вдов. Так мы получили с десяток благонадежных адресов и очень подробные данные: рост детей, размер обуви. Через несколько лет список разросся до 120 фамилий".

"Условия простые: польская семья поддерживает украинскую, — поясняла Гражина Станишевская. — Большинство участников акции готовят посылки сами, но люди также объявляют сборы, например, школьный класс в варшавском Урсинове, с подачи учительницы русского языка, не только решил помочь — за этим последовали лекции об Украине. О какой-то семье стал заботиться Польский Красный Крест из Бельско-Бялой. Присоединилась студия керамики из Вроцлава. В список нужд мы вписываем также мечты украинских подопечных. Потому что мало хорошо подобрать размер зимних ботинок или куртки".

Вдовы украинских военных, по словам Станишевской хотят, в первую очередь, осуществить мечты погибших мужей относительно детей. Так, например, один сельский парень получил набор специальных инструментов, поскольку его отец очень хотел, чтобы тот стал автомехаником. А сейчас она и те семьи, которые поддерживают ее инициативу, собирают деньги на стипендию на обучение в Польше для девушки, отец которой мечтал, чтобы она получила образование в одной из стран ЕС. Гражина Станишевская говорит, что среди участников акции, как правило, небогатые люди, некогда связанные с "Солидарностью", взнос которых — от 50 до 400 злотых.

О солидарности, но прежде всего — о сочувствии, говорилось также в статье The New York Times о работах фотографа Полы Бронштайн, в которых показана жизнь стариков в зоне боевых действий и рядом с ней. "Для стариков конфликт означает ожидание внутри разрушенных домов, где с трудом удается поддерживать тепло, безопасность, здоровье и чистоту — задачи, которые усложняются с течением времени", — писали в NYT.

Старики, страдающие от войны и ее последствий, почти не попадают в поле внимания, вытесняемые другими темами и новостями, констатировали в американском издании. The New York Times отмечал, что и без того непростую их жизнь усложняют ограничения в передвижении, как связанные с возрастом, так и обусловленные войной — разбитыми и ведущими теперь в никуда дорогами, сокращением или отсутствием транспортных рейсов, линией разграничения. Оставшиеся в зоне боевых действий старики живут в состоянии постоянного стресса и травмы. Поэтому девять из десяти таких пожилых людей умирают не из-за войны непосредственно, а от болезней, связанных со стрессами. У одних нет родственников, которые могли бы забрать их к себе, либо их родственники не могут принять к себе стариков. Но многие попросту не хотят оставлять свои дома и могилы близких.

"Видя быт этих пожилых украинцев, можно подумать, что остаться — намного хуже, чем уехать, — писали в NYT. — Но Бронштейн сочувствует людям, которых повстречала. "Я сейчас в доме отца, — сказала она, будучи в Кейп Коде в своем родном штате Массачусетс. — Ему за 90. Если вы спросите моего отца, оставил бы он когда-нибудь свой дом, от ответит "Нет". И если кто-то попытается его забрать из его дома в дом престарелых, я не уверена, что он проживет долго". Для нее речь идет о месте, идентичности и чувстве принадлежности. "Я понимаю это, — сказала Бронштейн. — Я понимаю это на все сто процентов"".

Обзор подготовила Софья Петровская, "ОстроВ"  


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ


ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: