Воскресенье, 24 июня 2018, 01:051529791549 Написать нам Реклама на сайте Мобильная версия English

Вверх

Пожалуй, больше всего на прошедшей неделе на Западе обсуждали последствия отравления в Британии нервно-паралитическим веществом бывшего российского двойного агента Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Последствия не для отца и дочери, которые скорее всего, даже если выживут, не смогут полностью восстановиться, а для России, Британии и Запада в целом. В британском правительстве без обиняков обвинили в этом происшествии Россию: именно там было разработано отравившее Скрипалей вещество. Юлия как раз накануне приехала навестить отца из Москвы, где проживала в последние годы. По одной из версий, нервно-паралитическое вещество ей подкинули в багаж.

Происшествие уже обернулось взаимной высылкой сотрудников диппредставительств: российских — из Британии, британских — из России. В Лондоне также объявили об отказе закупать в будущем российский газ и о намерении подумать о запрете вещания российского государственного телеканала RT.

СМИ принялись рассуждать, какие еще меры могла бы принять Британия в отношении России, предположив при этом, что выход страны из ЕС — и связанное с этим осложнение отношений с западными партнерами — оставил Лондон и главу его правительства Терезу Мей в одиночестве перед любой подобной бедой. В The New York Times, в частности, отмечали, что "помимо риторики, непонятно, какой степенью международной поддержки она может заручиться. Ей может оказаться сложно завоевать союзников для оказания большего давления в сфере экономики и безопасности на Россию, которая уже под санкциями, хотя на этой неделе она заручилась заявлениями о поддержке со стороны организаций ООН, НАТО, Европейского Союза и других. Непонятно, почему несколько убийств или покушений должны стимулировать союзников принять более жесткие меры против Москвы, когда убийства мирных людей в Сирии, выстрел в пассажирский самолет над Украиной и вмешательство в выборы в США к этому в целом не привели".

Новые лица

Тем не менее, Британия получила поддержку самых мощных ее союзников — США, Германии и Франции. И тут нужно сказать, что на фоне драмы, которая разворачивается сейчас в Британии, без заметного шума на прошедшей неделе прошли важные перемены в правительствах Германии и США. В первой, наконец, появилась правящая коалиция и, соответственно, обновленное правительство, должность министра иностранных дел в котором занял бывший министр юстиции Хейко Маас.

Как сообщило агентство Reuters, "новый министр иностранных дел Германии Хейко Маас в среду раскритиковал Россию из-за ее позиции в отношении атаки в Англии с использованием нервно-паралитического вещества, в которой британское правительство обвинило Москву и которая, по его словам, не должна остаться безнаказанной".

"В своей первой речи в качестве министра иностранных дел вскоре после вхождения в эту должность в новом коалиционном правительстве Германии Маас также раскритиковал поведение России в Украине, но сказал, что все еще надеется на улучшение отношений с Москвой путем диалога. "Мы всерьез воспринимаем мнение британского правительства (относительно химической атаки), и это огорчает, что Россия, похоже, не желает участвовать в выяснении (этого дела)", — сказал Маас сотрудникам министерства иностранных дел и журналистам. "Москва должна быть готова к прозрачности… И понятно, что это не должно пройти без последствий", — сказал он, добавив, что Германия будет в тесном контакте с ее союзницей по НАТО Британией в рамках этого дела. — Исполнители должны быть привлечены к ответственности… Мы вполне можем понять, почему Британия была вынуждена реагировать на это (нападение)"".

"По словам Мааса, внешняя политика Германии должна адаптироваться к ситуации, в которой Россия все в большей мере определяет себя в качестве противницы стран Запада, — писали также в Reuters. — "Мы продолжаем осуждать незаконную аннексию Россией Крыма и продолжающуюся агрессию в Украине", — сказал он, имея в виду четырехлетний конфликт на востоке Украины между вооруженными силами Киева и пророссийскими сепаратистами. Выступая после того, как депутаты переизбрали Меркель канцлером на четвертый и, вероятно, последний срок, Маас сказал, что Германия должна соблюдать ее международные обязательства и дал слово не избегать сложных вопросов".

В США же на место внезапно уволенного им государственного секретаря Рекса Тиллерсона президент Дональд Трамп предложил кандидатуру директора ЦРУ Майка Помпео. Как писало о нем агентство The Associated Press, сообщение которого опубликовал The New York Times, "бывший конгрессмен-республиканец принял заключение разведывательных агентств, что Россия вмешивалась в выборы, однако не придал значения мнению, что вмешательство было попыткой помочь избранию Трампа. "Россияне пытались вмешаться в выборы в Соединенных Штатах в 2016 году. Они делали это и раньше, — сказал Помпео Fox News в воскресенье. — У попыток России влиять на Соединенные Штаты и вести операции по распространению своего влияния против Соединенных Штатов длинная история". Ранее в этом году Помпео также вызвал удивление встречей с высокопоставленными сотрудниками российских спецслужб в Вашингтоне за несколько дней до того, как администрация Трампа отказалась вводить новые санкции в отношении Москвы в связи с вмешательством в выборы. Помпео описал эти встречи как обычные контакты глав разведывательных служб".

"Если Сенат одобрит Помпео, отношения США с Россией будут среди самых досадных вопросов, с которыми ему придется биться, — отмечали в АР. — Тиллерсон сетовал на состояние отношений с Москвой в последние дни на должности главы американской дипломатии, не подозревая, что вот-вот передаст эту проблему новому государственному секретарю. "Я чрезвычайно обеспокоен относительно России, — сказал он. — Большую часть прошлого года мы провели, вкладывая много усилий в совместную работу, в решение проблем, в преодоление противоречий. И, честно говоря, за год мы не продвинулись особо далеко. Напротив, то, что мы видим, — это их разворот в сторону большей агрессии"".

"Откровенные неонацисты"

В украинскую повестку дня Британия вмешалась не только резким ужесточением своей российской политики. Британское издание The Guardian на прошедшей неделе продолжило обсуждать украинских радикальных националистов, о которых писало неделей ранее как о вербовщиках британских ультраправых на войну на Донбассе. На этот раз корреспондент The Guardian встретился с ними лично.

"Немногим после полуночи в покрытом снегом лесу за Киевом четверо мужчин в черном, с дубинками за поясами, напряженно слушают предательское жужжание пил, принадлежащих незаконным лесорубам, — начинается его статья. — "Полиция в нашей стране неэффективная, коррумпированная и пьяная, — говорит Женя, один из этих мужчин. — Поэтому нам приходится решать эту проблему самим". Эти лесные мстители, все — двадцатилетние, не то что твои обычные экоактивисты. Они — члены "Национальных дружин", ультранационалистической организации, тесно связанной с украинским движением "Азов", ультраправой организацией с военизированным крылом, среди членов которого — откровенные неонацисты, и политическим отделением — партией "Национальный корпус". "Нет ничего, по сути, плохого в национал-социализме как политической идее, — говорит Алексей, другой член вооруженного формирования, пока они крадутся среди освещенных луной, покрытых льдом деревьев. — Я не понимаю, почему все всегда сразу ассоциируют его с концлагерями". Помимо борьбы с незаконной вырубкой, по словам "Национальных дружин", их цель — прекратить уличную преступность, торговлю наркотиками и пьянство. "Нас много. Мы не боимся применить силу, чтобы установить украинский порядок", — говорилось в их недавнем заявлении. 29 января члены вооруженного формирования со скрытыми лицами явились на сессию городского совета в Черкассах в центральной Украине и, как сообщалось, не давали чиновникам выйти из здания до тех пор, пока те не примут долгое время откладывавшийся городской бюджет".

"В "Национальных дружинах" говорят, что все их члены — добровольцы, и что расходы покрываются компаниями и людьми, которые поддерживают их действия, — говорилось дальше в статье The Guardian. — Среди членов "Национальных дружин" — ветераны четырехлетней войны Украины против возглавляемых Россией сепаратистов, а также бывшие футбольные хулиганы, принимавшие участие в украинской революции 2013-14 годов. Некоторые — "принципиальные" фанатики спорта, которые не пьют и не курят. Многие совершенно не помнят жизни в Советском Союзе, поскольку выросли в независимой Украине, где доверие к правоохранительным органам остается низким, несмотря на недавние реформы полиции. "Реформировать полицию — это как поливать говно шоколадом, — сказал Алексей после того, как он и его побратимы оставили свой неудачный поиск незаконных лесорубов. — Это все равно говно, понимаете?"".

"Хотя "Национальные дружины" действуют уже год, даже патрулируя города под правительственным контролем Украины, привлекла к себе внимание эта организация в прошлом месяце, когда около 600 ее членов прошли маршем по центру Киева, — рассказывало британское издание. — Некоторые были в камуфляжной форме, тогда как другие — в черном и в прикрывавших их лица балаклавах. Это провокационная демонстрация силы достигала кульминации у освещенной факелами крепости, где члены вооруженного формирования присягали на верность Андрею Билецкому, депутату парламента-ультранационалисту, который возглавляет партию "Национальный корпус". "Когда власти бессильны и не могут решить жизненно важные для общества вопросы, тогда простые, обычные люди вынуждены брать ответственность на себя", — сказал Билецкий украинским медиа. В последние годы Билецкий смягчил свою риторику, но в 2010 году бывший командир батальона "Азов" провозглашал, что миссия украинской нации — "вести белые расы мира на последний бой… против возглавляемых семитами унтерменшей"".

"Хотя украинское законодательство разрешает невооруженным общественным организациям помогать правоохранительным органам, многим наблюдателям церемония в Киеве напомнила Германию 1930-х годов, вызвав опасения, что непрочная украинская демократия в опасности захвата со стороны все более уверенных в себе ультраправых, — писал The Guardian. — "Национальный корпус" и другие ультраправые партии имеют меньше 5 процентов поддержки, но аналитики говорят, что они могут использовать экономическую и общественную нестабильность Украины, чтобы увеличить свои электоральные шансы. "Мы обеспокоены укрепляющимся национализмом в Украине и, похоже, нежеланием правительства его придержать. Международные доноры и сторонники Украины должны быть очень обеспокоены", — сказала Таня Купер, исследовательница Украины в Human Rights Watch".

В самих "Национальных дружинах" в комментарии британскому корреспонденту опровергали приверженность неонацистской идеологии, отмечая при этом, что не могут отвечать за взгляды каждого конкретного их участника. The Guardian писал также, что упомянутые милитаризированные ультраправые группировки связаны, как считается, с министром внутренних дел Арсеном Аваковым, имеющим президентские амбиции при "непопулярном" президенте Петре Порошенко. Аваков же утверждал, что не контролирует "Национальные дружины" и не поддерживает создание какой-либо неформальной альтернативы действующей полиции.

В глобальной игре

В Польше же на прошедшей неделе поиск отдельными ревностными "патриотами" "украинских националистов" приобрел совершенно гротескную форму, когда в милицию пожаловались на украинцев, собравшихся почтить память жертв массового убийства в селе Сагрынь на востоке Польши.

"Что сталось, то уже не отстанет, — писала о той трагедии Gazeta Wyborza. — В марте 1944 года отряды Армии Крайовой и Крестьянских батальонов пацифицировали польско-украинское село Сагрынь на Холмщине. Было убито 606 человек, в том числе около 400 женщин и детей. Настолько существенное преобладание среди жертв людей безоружных (потери нападавших — один убитый, один расстрелянный за неподчинение и несколько раненых) свидетельствует, что это было не военное сражение, а обычное убийство гражданских, отмечал Игор Галагида из Гданьского университета и местного отделения Института национальной памяти. Результаты своих исследований, занявших несколько лет, профессор опубликовал в научном издании Института".

"Из Сагрыни у нас также есть свидетельства из первых уст, — говорилось дальше в ее статье. — Посмотрим, что опубликовал в эмиграции в Лондоне солдат Крестьянских батальонов под псевдонимом "Валдемар Лотник": "У нас был приказ убивать всех мужчин, способных носить оружие. Что делать с гражданскими, приказов не было, поэтому для тех в отряде, кто жаждал крови, было ясно, что могут убивать и насиловать, кого хотят и как хотят. Украинцы делали с нашими людьми вещи и похуже. Трус всегда нападал на женщин — старых, молодых женщин, среднего возраста — для него это не имело никакого значения. Он их насиловал, а потом убивал выстрелом в голову… Так же, как Трус, другой человек в отряде, которого я тут назову Шакалом, получал удовольствие от того, что делал. Оба соревновались в убийствах. Один раз я увидел, как они схватили высокого, как башня, и крепко сложенного украинца, который только покачнулся, когда Шакал огрел его по голове прикладом, и который еще брыкался ногами и извивался на земле после того, как Шакал и Трус запустили ему в грудь две пули. "Бьюсь об заклад, что он убил больше поляков, чем мог бы посчитать", — вопил Шакал. Большая часть отряда не убивала ради самого убийства, но таким индивидуумам, как Трус и Шкал, давали свободу"".

"В Сагрыне на православном кладбище поставили памятник убитым, происходят торжества, — продолжала Wyborcza. — Так же было и в этот раз: 10 марта, в годовщину этого преступления, под крестом молились местные и приезжие украинцы, в том числе посол Украины и заместитель министра иностранных дел. Потому что преступление в Сагрыне (в тот день от рук польского подполья погибло на Холмщине, грубо говоря, свыше тысячи украинских мирных жителей — полноправных граждан Польши) в украинской коллективной памяти — символ страдания. Они имеют на это право, как каждый. Когда официальные лица уехали, появилась полиция. Личности участников проверили, обвиняя их в прославлении бандеризма. В свете нового закона об ИНП это тяжелое обвинение, которое грозит тюрьмой".

О том, что привело к появлению полиции, подробно написала Rzeczpospolita: "За торжествами наблюдал Веслав Гук из "Общества почтения поляков, убитых на Волыни" с офисом в Замосьце. Гук обратил внимание на то, что один из участников торжеств имел с собой бандеровский флаг, но его быстро спрятали. "И когда уже казалось, что украинцы приехали в Сагрынь, чтобы помолиться за жертвы, один из участников, одетый в вышиванку в бандеровских цветах, со вдетым в лацкан пиджака значком националистической партии "Свобода", произнес речь, прославляющую УПА, Бандеру и Шухевича", — рассказал Гук, которого цитировала Kronika Tygodnia".

О том же, что представляет из себя сам бдительный гражданин Гук, написала снова же, Gazeta Wyborcza, в уже цитировавшейся статье. Как иронизировал ее автор, "можно в ритм той же абсурдной песни о бандеризме и тех же пунктов об ИНП вызвать в прокуратуру Гука, потому что в социальных сетях он пишет о Пилсудском, что тот агент, "убийца генералов Розвадовского и Загурского", "женатый на еврейке" и вписавший "в польского орла масонские звезды". Нельзя же так писать о польском герое, правда?".

Между тем, Rzeczpospolita на прошедшей неделе опубликовала текст, автор которого аргументированно настаивал, что ухудшение отношений с Украиной вредит не столько Украине, сколько самой Польше, которая в складывающейся ситуации таким образом сама ослабляет свои геополитические позиции.

"Требуя от других признания вин, при этом не вспоминая о собственных, приходят обычно к результату, противоположному желаемому, — говорилось, в частности, в статье на сайте Rz. — Это подтверждается, к сожалению, в последнее время в польско-украинских отношениях. Правительство ПиС решило, что условием улучшения отношений должно быть признание украинской стороны в преступлении на Волыни, осуждение Бандеры и т.д. Таким жестом не пожелали признать выступление президента Порошенко перед нашим парламентом, где он просил прощения словами польских епископов. Поэтому непонятно, в чем таковое признание или извинение должно конкретно выражаться, чтобы удовлетворить безапелляционные пожелания части политиков ПиС и Кукиз’15. Такая политика в отношении украинской стороны сталкивается в Польше с критикой, мотивированной в равной мере как моральными соображениями, так и доказательствами ее неэффективности. Сторонники твердой линии утверждают, однако, что украинцы все равно уступят, потому что нуждаются в польской поддержке. Это звучит как шантаж, что может тем более усложнить взаимоотношения. Важнее, однако, что аргумент о неизбежных украинских уступках несостоятелен, потому что давление на украинскую сторону не действует. И с наибольшей долей вероятности действовать не будет".

По мнению автора статьи, "сторонники исторического диктата в отношении Украины явно не отдают себе отчета в существенных переменах в глобальной политике и в месте, которое занимает в ней Киев. Польская помощь для Украины может быть ей полезна, но она — не самая важная, и даже не незаменимая. Фундаментальной для Киева является поддержка международной общественности, Брюсселя и Вашингтона, а также таких институций, как Всемирный банк и Международный валютный фонд. Она рассчитывает также на санкции в отношении России. Канада и Соединенные Штаты решили поставлять Украине летальное оружие. Американцы, кроме прочего, дали противотанковое оружие новейшего поколения, которого нет у польской армии. Такие действия поддерживают Киев в войне с Москвой, повышая цену возможного вторжения, а также посылая сильный политический сигнал. У Польши таких орудий помощи для соседа, на которого напала Москва, нет".

"Самое же главное — что это Украина, а не Польша стоит в центре глобальной игры, — писал также он. — Сохранение ею независимости означает конец российской империи. Она паразитировала и высасывала соки из этой большой страны, использовала ее ресурсы, а главное — крала ее историю, старалась лишить культуры и добивалась русификации. Украина этому воспротивилась, платя за это высокую цену, поскольку ее борьбу за независимость мир не заметил и не оценил. Скольким удалось себе внушить, что если кто-то пишет кириллицей (хотя украинская кириллица отличается от русской) и является православным, что он определенно русский, или вообразить, что слово Русь означает то же, что древняя Россия. Такие представления являются плодом давней российской исторической политики, которой Украина не могла эффективно сопротивляться, не имея собственного государства. Полякам такая ситуация хорошо знакома со времен разделов или периода ПНР, когда царский, советский или российский нарратив получал доминирующую позицию. Сегодня ситуация изменилась и ложь, продуцируемая в Москве, разоблачена, потому что Киев говорит сам за себя".

В отсутствие выбора

Германии об Украине и о идущей там войне напомнил на прошедшей неделе не только ее новый министр иностранных дел Хейко Масс, но и украинский писатель Сергей Жадан, чей новый роман "Интернат" получил премию престижной Лейпцигской книжной ярмарки. Его герой — 35-летний Паша, учитель украинского языка в поселке под Дебальцевом, отправляется в страшное путешествие в город в самый разгар боевых действий там, чтобы забрать из интерната своего племянника.

Корреспондент немецкой Süddeutsche Zeitung  писал, что "если бы войны могли попадать в кризисы смысла, выглядело бы это приблизительно так, как в новом романе Сергея Жадана "Интернат": люди с автоматами, которые сами не знают, солдаты ли они, или милиция, без оснований проверяют документы, стреляют сигареты у гражданских и при случае выкрикивают, как на репетиции, указания на ночь, когда никто не знает, к чему в итоге приведет все это бедствие и какая надежда должна все-таки осуществиться в конце. Этот беккетовский вакуум смысла не нетипичен для текстов Жадана. В десяти романах, сборниках рассказов и стихов, которые этот автор опубликовал на сегодня, действие происходит в Украине и герои в основном погибают так же, как живут: впустую. Они падают с лестниц, перекатываются на столах, снова хоронят школьного друга и мрачно бормочут между тем про себя, часто бессвязно, но всегда "со слезами в душе", как однажды назвал это Достоевский. Война только постепенно обостряет эти образы бытия у Жадана. Грязь, слезы и безнадега были, однако, у него и раньше. Новые вопросы, которые теперь поднимает война, в основном практического свойства: как, например, убрать с сапог замерзшую кровь?"

По мнению немецкого журналиста, "заманчиво понимать эту книгу как вклад в строительство украинской нации, как литературу для поддержки украинских патриотов. Для толкования, будто именно война на Донбассе сделала из слабых духом украинцев сознательный народ, найдется достаточно отправных точек. Война как школа характера, из ночи через кровь к свету. С другой стороны, чтобы вести эту войну, украинцам не нужна мотивация, потому что это не так, будто у них был выбор. Здесь нет возможности для отказа, даже если бы Паша еще долго настаивал на том, чтобы оставаться просто учителем, который никому не сделал ничего плохого и поэтому не должен ожидать ничего плохого в ответ. Война в этом романе — не школа характера, а испытание характера, которому, хотят они того или нет, подвергаются все участники".

"В Украине Сергей Жадан — суперзвезда, — отмечал дальше он, — в Западной Европе его тексты служат чем-то вроде эмоционального обрамления новостных сюжетов, которые проходят вечерами на экранах. Коротко стриженные солдаты, женщины в мятых платках, усталые пьяницы, которых всегда можно увидеть на какое-то мгновение с краю кадра в "Tagesschau", когда корреспондент старательно передает сообщение с зоны конфликта: такие люди — штат Жадана. То, что Жадан уже видит в этом производстве сюжетов нечто вроде коллизии, показано в фигуре заносчивого военного корреспондента Петера, единственного героя из Западной Европы, который появляется в романе. В начале Петер сидит в кафе, курит сигареты, флиртует с украинскими женщинами и рассказывает Паше, что больше всего в его стране ему нравится любовь к истории: "Я бы вам посоветовал бережно обходиться с историей, история — это нечто, чего у вас никто не может забрать". Когда в кафе появляются солдаты, Петер ловко вытаскивает свое журналистское удостоверение, спокойно убирается и оставляет Пашу на произвол судьбы. Тот на несколько часов остается в одиночестве в необогреваемой комнате ждать допроса. Только на последних страницах у Петера есть второй выход, через 250 страниц смертельного страха, артиллерийского огня и взрывов. Он выглядит почти удивленным, что Паша еще жив, от осознания вины он спасается в личном разговоре: "Ты думаешь, я урод, — говорит он. — Не надо. Ты вообще ничего обо мне не знаешь. Окей?". Это Запад, как он относится к украинцу Паше в этом романе: когда он чувствует вину за свое поведение, он надеется, что все-таки нравится людям благодаря своим внутренним ценностям. И это, если коротко, общее впечатление, которое создает Европа на большинстве территорий конфликта в мире".

В одном из эпизодов книги Паша видит на блок-посту человека, который кажется ему знакомым, и позже узнает в нем своего бывшего ученика. Так учитель понимает, что оказался по разные стороны баррикады с некоторыми из тех, кого он учил. Корреспондент Süddeutsche Zeitung предполагает, что "в похожем положении находится сам Сергей Жадан. Он также живет на Донбассе и пишет на украинском, хотя в регионе говорят и читают преимущественно на русском. И когда война на Донбассе обозначила русский и украинский противниками, человек, в сущности, выдает себя, стоит ему только открыть рот. В этой войне нет пассивных, есть только удобные и неудобные варианты участия в ней. И если бы у Паши был выбор, он предпочел бы западноевропейский вариант".

Обзор подготовила Юлия Абибок, "ОстроВ"


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ


ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: