Вторник, 24 октября 2017, 03:391508805594 Написать нам Реклама на сайте Мобильная версия English

Вверх

«Я не люблю слова «граница», потому что это одна страна», — говорит греко-киприотка Эви.

Но перед нами ограда из колючей проволоки с предупреждающей табличкой, за оградой — наблюдательная вышка с аббревиатурой UN, ООН, и один из бастионов средневековой крепостной стены. Эви указывает рукой на флаг Турции. За бастионом начинается территория Турецкой Республики Северного Кипра, государства, которое существует только на турецких картах.

Мы стоим у буферной зоны ООН, разделяющей надвое Никосию, древнюю столицу Кипра, и дальше весь остров поперек. Мы на территории Республики Кипр, или «свободного Кипра», как говорят тут, избегая даже намека на существование соседнего псевдогосударства. Для киоприотов, как и для остального мира, это не больше, чем часть Республики Кипр, оккупированная Турцией. Аккурат в этом году, когда мир помпезно праздновал 25-летие от падения Берлинской стены, Кипр отмечал мрачную 40-летнюю годовщину своего разделения.

Сегодня между двумя частями острова — не только «зеленая линия» ООН. Между ними бездна, которую уже много лет никто не может преодолеть. «Никто никогда не потеряет деньги, поставив против решения кипрской проблемы», — процитировал недавно слова британского дипломата Дэвида Ханнэя журнал The Economist.

Шаманы войны

Больше трехсот лет Кипр был частью Оттоманской империи, прежде чем стать британской колонией. За это время на острове осело турецкое меньшинство, меньше 20 процентов населения Кипра, где почти 80 процентов составляли и составляют греки. Две нации мирно сосуществовали больше трехсот лет.

После Второй мировой войны Британия начала постепенно терять свои колонии. В конце 40-х годов движение освобождения началось на Кипре. Нетипичным в нем было то, что греко-киприоты развернули борьбу не за независимое государство: они хотели «эносиса» — присоединения острова к «материнской» Греции. Вскоре это греческое слово стало, пожалуй, одним из самых употребляемых в дипломатических кругах Европы и США.

В 1950 году в православных церквях Кипра прошел опрос прихожан, после которого церковь объявила, что 96 процентов греко-киприотов являются сторонниками «эносиса». Инициатором опроса был молодой архиепископ Макариос. Как рассказывал он много лет спустя в интервью известной журналистке Ориане Фаллачи, выйдя из самолета в аэропорту Никосии, только что избранный епископом бостонский студент Макариос сказал приветствующей его толпе: «Вы хотели меня. Поэтому я должен посвятить себя Церкви и Кипру. И я сделаю все, что могу, чтобы помочь Кипру получить независимость и разбить цепи колониализма».

Вскоре после Макариоса, в 1954 году, на Кипр вернулся еще один выдающийся его уроженец. Майор Георгиос Гривас. Отвоевав больше 20 лет за Грецию и провалившись на политическом поприще, он приехал по-своему добиваться свободы Кипра и «эносиса». В том же году он основал партизанскую армию ЕОКА, занявшуюся терактами против британцев. Гривас получил поддержку Макариоса.

Британская администрация острова, в свою очередь, по принципу «разделяй и властвуй», в борьбе против греко-кипрских террористов начала вербовать в ряды полиции представителей турко-кипрского меньшинства, которому не было дела до греческого «эносиса». Турко-киприоты стали следующей мишенью ЕОКА. Власти отвечали ужесточением режима, репрессиями и тюремными пытками. Все это только разжигало ненависть.

Пытаясь остановить эскалацию насилия, британцы обратились к чрезвычайно популярному в своей общине Макариосу с просьбой публично осудить деятельность террористов. Макариос отказал. Подозревая архиепископа в связях с Гривасом, в 1956 году колониальные власти выдворили Макариоса и нескольких его людей из Кипра, отправив в ссылку на Сейшелы. Рассчитывая таким образом прекратить теракты и гражданские столкновения, британцы, напротив, устранили с острова единственного морального лидера, теоретически способного утихомирить бойню.

В 1957 году, в ответ на деятельность ЕОКА, в турко-киприотской общине сформировалась своя террористическая группировка, Турецкая организация сопротивления, и своя идея — «таксим», разделение Кипра между двумя общинами. Следуя примеру Греции, Турция начала снабжать деньгами и оружием турко-киприотских партизан.

В 1958 году случился взрыв в турецком консульстве в Никосии. Для членов турецкой общины было очевидно, что взрыв устроили греки. В городе мгновенно начались беспорядки, турко-киприоты отправились громить дома и магазины своих греческих соседей. Члены ЕОКА ответили встречными атаками. В вышедшем в 1984 году документальном фильме «Кипр. Мрачное наследие Британии» лидер турко-киоприотской общины Рауф Денкташ, добродушно улыбаясь, сделает сенсационное признание: «Позже мой друг, имя которого будет все еще держаться в секрете, признался мне, что это он подложил эту маленькую бомбу у входа, чтобы создать атмосферу противостояния, чтобы люди узнали, что турко-киприоты имеют значение».

В продолжавшихся три месяца столкновениях погибли более сотни людей, включая мирных жителей. Понимая, что больше не в силах держать остров в своих руках, британцы снова обратились к Макариосу, вынудив его согласиться на независимость Кипра без какого-либо «эносиса», с Конституцией, предполагавшей разделение государственных постов между греко-кипрской и турко-кипрской общинами в долях 70 и 30 процентов, несмотря на то, что первая вчетверо превышала вторую по количеству населения и раз в восемь — по занимаемой территории. Туркам также, кроме многого прочего, гарантировались пост вице-президента, если президентом является грек, и право вето на все инициативы правительства. Британия, Греция и Турция выступили гарантами независимости нового государства с правом ввести войска на его территорию в случае нарушения суверенитета Кипра. Всем трем государствам было позволено иметь на острове свои военные базы.

Макариос убедил Георгиоса Гриваса прекратить деятельность ЕОКА. В 1960 году архиепископ стал первым президентом независимой Республики Кипр. Но маховик войны к тому времени был уже запущен и бешено набирал обороты.

«Это моя стратегия. Я всегда увлекался игрой, продвигаясь к краю бездны, и затем останавливаясь, чтобы не упасть. Вы понимаете, что я имею в виду? Не то чтобы я останавливался в последний момент, потому что узнавал, что тут пропасть; я рассчитывал до миллиметра, что я могу пройти настолько-то далеко и не дальше. Другие, конечно, думали, что я вот-вот упаду, чтобы совершить самоубийство. Вместо этого я продвигался очень острожно, зная, что нажму на тормоза», — говорил Ориане Фаллачи в 1974 году Макариос, избежавший «самоубийства», но опустивший в пропасть свое государство.

Падение в пропасть

Придуманная британцами идиллия длилась всего три года. В 1963 году турки в кипрском правительстве воспользовались своим правом вето, чтобы заблокировать введение новых налогов. Пытаясь разрешить правительственный кризис, президент Макариос предложил турко-киприотской стороне ряд конституционных изменений, уменьшающих ее политический вес в правительстве. Как объяснял он позже свою позицию Ориане Фаллачи, «Конституция предполагает, что они представлены в правительстве в 30-процентном соотношении. И очень часто турко-киприоты не имеют людей, способных заполнить эти тридцать процентов. Например, был пост, который я мог бы заполнить интеллигентным греком, и он был отдан неграмотному турку, только потому, что он был турком».

Турко-киприоты устроили демарш. Вскоре на стыке турецкой и греческой зон греко-киприотский патруль застрелил турко-киприотскую пару. Вместе эти два события спровоцировали новую волну насилия на всем острове. В 1964 году ООН пришлось ввести на Кипр миротворческий контингент.

Турко-киприоты, до тех пор рассеянные по всему острову, добровольно или под давлением вооруженных группировок своих соотечественников, начали покидать обжитые дома и объединяться в анклавы. Греки атаковали поселения-крепости или отрезали их от поставок воды и продуктов.

Макариос сделал самый роковой в его карьере шаг. В том же 1964 году по инициативе президента и вернувшегося в страну по его приглашению Гриваса началось формирование Национальной Гвардии из греко-киприотов. Целью было объединить разрозненные милитаризированные группировки в полноценную армию, причем только членам гвардии и полиции было позволено иметь оружие. Тренировать солдат и командовать ими позвали греческих офицеров.

В 1967 инициированные Гривасом патрули Национальной Гвардии предприняли атаку на два турко-киприотских анклава под Ларнакой, убив 26 человек. Турция выдвинула Кипру ультиматум, требуя, в частности, отставки Гриваса и роспуска Национальной Гвардии. Гривас ушел, и вскоре возобновил деятельность ЕОКА, строя планы по свержению Макариоса. Национальную Гвардию Макариос, на горе себе, оставил.

В 1973 году очередной переворот случился в Греции, где военную хунту Георгиоса Пападопулоса сменил еще более жесткий режим Димитриоса Иоаннидиса. В конце этого же года умер Георгиос Гривас, так и не дождавшийся решительной поддержки «эносиса» от «предателя» Макариоса и едва не ставшего либералом Пападопулоса.

Архиепископ вздохнул с облегчением после смерти опального экс-соратника. Однако, вместо ожидаемого распада, ЕОКА получила нового лидера — Иоаннидиса собственной персоной. В июле 1974 года Макариос, чувствуя недоброе, написал Иоаннидису письмо с просьбой отозвать 650 греческих офицеров, служащих в Национальной Гвардии. В ответ последний «черный полковник» 15 июля 1974 года устроил переворот против самого Макариоса.

Архиепископу чудом удалось бежать из своего дворца, британским вертолетом его переправили в Лондон. В это время на Кипре шли новые бои, в которых погибли около 2 тысяч сторонников Макариоса. Греческие националисты начали новую охоту на членов турецкой общины.

19 июля Макариос выступил на Совете Безопасности ООН, объявив, что «греческая хунта пытается упростить ситуацию, заявляя, что не имеет отношения к вооруженным атакам и что события последних нескольких дней — внутреннее дело греко-киприотов.

Я не верю, что есть люди, принимающие утверждения греческого военного режима… Это явное внешнее вторжение, вопиющее нарушение независимости и суверенитета Республики Кипр. Так называемый переворот был работой греческих офицеров, укомплектовывающих Национальную Гвардию и командующих ею.

Необходимо также подчеркнуть, что греческий контингент, состоящий из 950 офицеров и солдат, расположенный на Кипре согласно Союзному договору, сыграл главную роль в этом агрессивном выступлении против Кипра. Достаточно отметить, что определенные фотографии, появившиеся в мировой прессе, показывают бронированные машины и танки, принадлежащие греческому контингенту на Кипре…

Если греческие офицеры, служащие в Национальной Гвардии, не были вовлечены, как можно объяснить факт, что среди жертв боев были греческие офицеры, чьи останки были перевезены в Грецию и погребены там? Если греческие офицеры не устраивали переворот, как можно объяснить факт ночных полетов греческой авиации, перевозящей на Кипр военных в гражданской одежде и забирая назад в Грецию погибших и раненых мужчин?»

В ответ на действия Греции, Турция, в конце концов, воспользовалась своим правом и 20 июля 1974 года ввела войска на Кипр, за три дня с боями заняв около трех процентов территории острова. В то же самое время войска начали скапливаться по обе стороны греческо-турецкой границы, в разгар Холодной войны ставя на грань вооруженного конфликта два государства-члена НАТО.

США и Британия, пытаясь не вмешиваться в военное противостояние на Кипре, выступили в роли медиаторов, чтобы усадить Турцию и Грецию за стол переговоров. В США больше всего опасались, что суматохой на острове воспользуются местные коммунисты и, соответственно, СССР. Но Советский Союз не вмешивался вовсе, а с удовольствием наблюдал за происходящим. Как писала в то время The New York Times, «русские, которым нечего терять, если члены Организации североатлантического договора стреляют друг в друга, тактически поддерживали турецкие военные маневры». Для американцев речь шла только о том, чтобы предотвратить новую греко-турецкую войну, любой ценой.

23 июля, в результате кипрского кризиса, еще один переворот случился в Греции, где власть перешла к демократическому гражданскому правительству. В этот же день ушел в отставку ставленник «черных полковников» на Кипре, ультранационалист Никос Сампсон, пробывший на захваченном посту всего неделю.

Турция приостановила военную операцию, согласившись на переговоры. Однако уже 14 августа, не дожидаясь ответа греков на выдвинутые ею условия, несмотря на восстановление власти на Кипре и отказ нового греческого правительства от военных действий, Турция внезапно начала вторую часть своей военной операции. За три следующих дня ее войска оккупировали северную часть Кипра, отрезав у республики 37 процентов территории.

Война настигла на Кипре почти 40 тысяч туристов. В Никосии самые жестокие бои велись за только недавно построенный аэропорт. В одной из самых фешенебельных гостиниц в стране, Ledra Palace, греки взяли в заложники 360 постояльцев. Греческий офицер распорядился стрелять в тех, кто попытается покинуть гостиницу.

Турко-киприоты согласились не стрелять по Ledra Palace, пока оттуда не палят по ним. За время перемирия греки успели подвезти к отелю войска и оружие. 30 часов без еды и воды застигнутые там люди вынуждены были прятаться в гостиничных коридорах от пуль и осколков стекла, когда греческие солдаты открыли стрельбу по туркам, и те начали отвечать.

В портовом городе Фамагуста турки оцепили квартал Вароша, один из самых известных курортов в мире, вынудив эвакуироваться оттуда всех жителей. Как и отовсюду на Кипре, люди выезжали из города в спешке, рассчитывая вскоре вернуться. От 180 до 200 тысяч человек, около трети населения Кипра, были спешно перемещены с захваченной Турцией северной части острова на свободную южную, променяв богатые дома на палаточные лагеря для беженцев.

Увидеть родные места они смогли только спустя 30 лет. Вернуться не смог никто. «Асфальт на дорогах растрескался на теплом солнце, на тротуарах растут кусты… Шведские столы до сих пор накрыты, белье до сих пор висит, и лампы до сих пор горят. Вароша -- это город-призрак», — написал в 1977 году шведский журналист Ян-Олоф Бенгтссон.

В 1975 году представители Республики Кипр и турецкой администрации северной части острова подписали договор об окончательном перемещении греко-киприотов на южную часть Кипра и турко-киприотов — на северную. В целом от 45 до 65 тысяч членов турецкой общины вынуждены были также оставить свои дома на юге. Как рассказывал бывший британский солдат в комментарии ВВС, «я помню конвоирование целой турецкой деревни до границы с контролируемым Турцией севером. Они просто упаковали свои чемоданы, взобрались на грузовики и ни разу не обернулись назад».

Около шести тысяч греко-киприотов и около полутора тысяч турко-киприотов погибли в результате боевых действий и впоследствии в турецких тюрьмах. Огромное число людей по сей день числятся пропавшими без вести.

В 1996 году группа европейских байкеров организовала тур из Берлина до кипрской Кирении в память о 22 годовщине разделения острова. Зная о предстоящей акции, турецкая администрация свезла на северный Кипр членов ультраправой турецкой организации «Серые волки».

У городка Деринея рядом с Фамагустой демонстранты попытались пройти на территорию буферной зоны, выкрикивая ругательства. Отставший от товарищей 22-летний Анастасиос Исаак, сын греческих беженцев, был забит насмерть «Серыми волками» на глазах у турко-кипрских и греко-кипрских полицейских.

Через три дня после этого происшествия 26-летний Соломос Солому, двоюродный брат Анастасиоса, сразу после похорон отправился к буферной зоне у Деринеи, попытался взобраться на флагшток, чтобы снять турецкий флаг, и был застрелен.

Как сообщили кипрские СМИ, среди подозреваемых в убийстве были министр сельского хозяйства непризнанной республики, командир полицейского подразделения специального назначения, глава местной полиции и командир одной из армейских дивизий. Журналисты якобы опубликовали фотографии, на которых виден «министр сельского хозяйства», стоящий на балконе с пистолетом, направленным на Соломоса. Сам подозреваемый в комментарии турецким СМИ заявил, что «не делал этого и не был на месте во время происшествия. Но если бы я там был, я бы совершил это благородное деяние», а также назвал убитого грека «собакой».

Исаак и Солому стали последними жертвами кипрской войны.

Разрезавшая остров буферная зона сделалась полностью необитаемой территорией. Роскошная Ledra Palace превратилась в казарму для «голубых беретов». Огромные пространства аэропорта Никосии стоят заброшенными — аэропорт закрыт.

Две общины жили полностью изолированно друг от друга до 2003 года, когда несменный Рауф Денкташ разрешил открыть переходы между двумя частями острова и пустить греческих беженцев впервые за тридцать лет увидеть свои дома.

Разрушенный дом возле буферной зоны, Республика Кипр, центр Никосии


Буферная зона


Кафе «Берлинская стена» у буферной зоны в южной части Никосии


Южная часть Никосии. Кто-то поставил вопросительные знаки после слов «Буферная зона ООН» и «Объединенные Нации»


Буферная зона


Разрушенный дом, северный Кипр, центр Никосии

За это время в греческой и турецкой части Кипра выросли люди, в буквальном смысле говорящие на разных языках, и способные общаться друг с другом только на английском.

Юлия Абибок, «ОстроВ»

Поездка журналиста на Кипр организована Фондом Восточная Европа в рамках проекта «Установление сотрудничества между СМИ, бизнес сообществами и НПО правого и левого берегов Днестра» при финансовой поддержке Европейской Комиссии и Шведского Правительства.


Присоединяйтесь к "ОстроВу" в Facebook, ВКонтакте, Twitter, чтобы быть в курсе последних новостей.


ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: