Вверх

Эта история развивалась как известное стихотворение Самуила Маршака о большой трагедии, начавшейся с одного маленького гвоздя. Она могла бы быть даже смешной, если бы ее финалом не стали тяжелое ранение украинского солдата и десять пуль, прошивших тело ни в чем не повинного таксиста и оставивших полусиротой его трехлетнюю дочь.

"Потому что в кузнице не было гвоздя"

Она началась с того, что 17 февраля 2015 года военнослужащие воинской части, расположенной под подконтрольным Киеву городком Горняк, отправились в него по личным делам. У одного из них, по имени Александр, в тот день был назначен прием у стоматолога.

Решив свои дела, часть военнослужащих вернулись в часть. Александр же остался в Горняке ждать приема у врача. Поскольку поодиночке солдатам выходить в город запрещалось, с ним остался товарищ, тоже Александр. Командир сказал, что как только они освободятся, за ними выедет служебная машина. Однако, когда Александры готовы были вернуться в часть, по телефону им сообщили, что машина сломалась.

Двое военнослужащих были в гражданской одежде, но в бронежилетах: их форма была постирана накануне и не успела высохнуть. При этом оба были с автоматами: в их части не было условий для хранения оружия. В таком виде они пришли на стоянку, чтобы взять такси. Первым в очереди ожидания пассажиров стоял 39-летний Роман Постоленко на своем сером "Ланосе" с белой шашкой.

Подъезжая по трассе к военной части, Роман слегка проехал нужный поворот на полевую дорогу, поэтому дал задний ход. Немного продвинувшись по полевой дороге, водитель понял, что вот-вот застрянет: дорога была слишком неровной, чтобы ее мог преодолеть "Ланос". Александры согласились выйти, тем более, что посторонним автомобилям не разрешалось останавливаться непосредственно у воинской части, до которой оставалось немногим меньше километра. Роман попытался развернуть машину и все-таки застрял, став прямо поперек дороги. Военнослужащие вышли из машины, один из них начал расплачиваться с таксистом. В этот момент прозвучали выстрелы.

199 выстрелов

Когда Роман с пассажирами подъезжал к повороту, что вел к воинской части, его маневры с задним ходом наблюдал недавно сформированный пограничный патруль в составе пятерых сотрудников погранслужбы и одного сотрудника СБУ, на двух бронированных авто. У тех якобы были инструкции считать подозрительными любые машины, передвигающиеся по полевым дорогам. Командир патруля отдал приказ преследовать такси. Ставшее поперек дороги серое авто пограничники восприняли как угрозу. В то время, как они остановились то ли за 40, то ли за 100 метров от "Ланоса", из него как раз выходили двое мужчин — в гражданской одежде, но с автоматами.

Пограничники позже утверждали, что несколько раз кричали пассажирам авто, что они из пограничной службы, и требовали выйти из машины. Военнослужащие говорили, что не слышали никаких криков. Пограничники стояли слишком далеко, у "Ланоса" шумел двигатель. Солнце в это время как раз садилось за спинами участников патруля, слепя глаза военнослужащим, так что они видели только силуэты машин и людей — без формы и какой-либо символики на них.

Свидетельства пограничников и двух Александров расходятся в вопросе, кто начал первым стрелять по людям. Военнослужащие сомневаются, что первые выстрелы были предупредительными, на чем настаивают пограничники. Так или иначе, поняв, что приехавшие вслед за ними люди стреляют, военнослужащие упали на землю и стали отстреливаться. Один из них при этом остался прямо за "Ланосом", второй успел спрятаться за кучей строительного мусора, а затем, поняв, что огонь по ним слишком интенсивен, чтоб отстреляться, пополз в свою часть за подмогой.

Романа Постоленко перестрелка застала прямо за рулем его авто. Уже, видимо, раненым, он выполз из машины через пассажирское сиденье и привалился к дверце. Впоследствии в его теле нашли десять пулевых ранений, три из которых — в грудь и голову. Оставшийся за "Ланосом" военнослужащий получил тяжелые ранения, но выжил. Экспертиза подсчитала, что в течение приблизительно десятиминутной перестрелки из оружия участников патруля было выпущено 199 патронов. На их бронированном авто, в свою очередь, нашли 12 следов от пуль. Никто из пограничников не был ранен.

Когда из-под "Ланоса" уже перестали отстреливаться, командир патруля приказал водителю на медленном ходу приблизиться к расстрелянной машине. Раненый Александр был в сознании. Командиру патруля он сказал, что является военнослужащим ВСУ. Тот, однако, забрав его автомат и лежавшие рядом гранаты, поспешил скрыться с места происшествия, не потрудившись даже оказать раненому первую медицинскую помощь. Как пояснял он позже — из-за того, что увидел, как к ним приближается еще одно авто, и решил, будто это подмога мнимым сепаратистам.

Подмога ехала из воинской части.

Хождение по кругу

Вечером 17 февраля 2015 года в соседнем Горняку городе Селидово Ирина Постоленко позвонила мужу. Его телефон не отвечал. Ирина ждала, что Роман перезвонит, как он обычно делал, когда, случалось, был занят, чтобы ответить на ее звонок. Потом она позвонила снова. Теперь его телефон был выключен. Ирина позвонила на другой номер — кто-то сбросил вызов. Тогда она позвонила в диспетчерскую такси, где работал Роман. Там ответили, что уже два часа не могут выйти с ним на связь, ни по телефону, ни по рации. Ирина вызвала такси и поехала в Горняк искать мужа.

Не успела я доехать до Горняка, как мне позвонила диспетчер: "Мы его нашли", — вспоминает Ирина. — Я спросила: "Его убили?" — "Да"…

Машина Романа Постоленко

Ведущая следствие военная прокуратура донецкого гарнизона уже два раза закрывала уголовное производство по делу об убийстве Романа Постоленко. Пострадавшие в той перестрелке военнослужащие не выдвигали своих претензий к пограничникам и проходят в деле как свидетели. В своих показаниях они, впрочем, настаивают на вине участников патруля. Следствие, обосновывая закрытие дела, опирается на выводы Национальной академии пограничной службы, не нашедшей состава преступления в действиях пограничников. Хотя, как настаивает адвокат Ирины Постоленко из Украинского хельсинского союза по правам человека Юлия Науменко, это вообще не дело академии — определять степень чьей-либо вины. Обвиняемых в деле нет. Юлия считает, что командир патруля и сотрудник СБУ, чьи выстрелы были смертельными для Романа, должны понести наказание.

— В этом происшествии было явное несоответствие сил. Шесть вооруженных человек на бронированных машинах против трех человек на обычном "Ланосе", двое из которых были вооружены. 199 патронов говорят об умысле: не убить кого-то было просто невозможно, — говорит она.

Наличие обвиняемых давало бы возможность Ирине и Юлии выдвинуть к ним гражданский иск и истребовать компенсацию. До сих пор Ирина ничего не получила от государства за убитого мужа и отца ее ребенка. Ранее сам начальник расстрелявшего Романа патруля обещал ей любую помощь, какую она попросит. Ирина встречалась с ним дважды. Это произошло через полгода после трагедии.

— Он просил у меня прощения, говорил, что молится за Рому каждый день и не спит по ночам, спрашивал, что он может для нас сделать, — рассказывает Ирина. — Я предложила ему восстановить автомобиль и возместить затраты на похороны. Еще я сказала, что мне нужна помощь на ребенка — мне не давали выплат на дочь. Он сказал: "Я сделаю все, что вы скажете".

На следующий день его товарищ от его имени предложил встретиться снова. Перед этой встречей я спросила у Юли, какую компенсацию я могу у них просить. Юля сказала, что до миллиона. Я назвала ему эту сумму. Он уточнил: "Чего, долларов?". Я ответила: "Нет, гривен". Они же попросили закрыть дело.

У дела уже несколько раз менялись следователи. Его вели в Бахмуте, Великой Новоселке и Покровске. Адвокату УХСПЧ приходилось дважды обжаловать в суде его закрытие. Юлия говорит, что обращалась к генеральному прокурору Юрию Луценко и главному военному прокурору Анатолию Матиосу с просьбой истребовать это дело у военной прокуратуры донецкого гарнизона и передать непосредственным подчиненным Матиоса. История убийства Романа Постоленко дважды попадала в отчеты мониторинговой миссии ООН и депутатские запросы, когда этот случай привлек внимание Светланы Залищук и Игоря Луценко.

— ГПУ и главная военная прокуратура спустили мое ходатайство на прокуратуру сил АТО, — рассказывает адвокат. — Прокуратура сил АТО спустила его на военную прокуратуру донецкого гарнизона, и следователь, действия которого мы обжалуем, своим постановлением отказал мне в передаче дела главной военной прокуратуре. А когда суд отменяет очередное постановление о закрытии дела, в ГПУ нам объявляют: ну вот видите, теперь все нормально, расследование проводится дальше, оснований для реагирования нет.

С мая дело и вовсе не движется, так как следствие ждет результата военной экспертизы, которую должны провести в Харькове. Юлия говорит, что другое дело, которое она ведет, ожидает результатов такой экспертизы уже больше двух лет. Но и экспертиза, по мнению адвоката, является только формальностью, которая позволила бы военной прокуратуре в очередной раз закрыть дело, сымитировав перед тем дополнительное расследование.

Жалоба Ирины Постоленко, между тем, уже находится в Европейском суде по правам человека — наряду с несколькими тысячами других обращений, в которых фигурируют пострадавшие от войны мирные жители Донецкой и Луганской областей. Юлия Науменко уверена, что украинскому правительству не удастся уклониться от платы — ЕСПЧ уже приходилось принимать решение по аналогичному делу. В 1990 году в Турции при похожих обстоятельствах силами безопасности был убит ночной охранник одной их шахт. В 1999 году матери убитого присудили 130 тысяч французских франков компенсации.

Юлия Абибок, "ОстроВ"



ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: