Вверх

Юрий Гримчак: "Донецкому бизнесу понравилось состояние свободы, и назад он не хочет"

В последнее время Соцпартия переживает стремительные перемены. И пусть не лукавит спикер Мороз, что он «своих избирателей не предавал». Вряд ли кто-то из тех, кто голосовал за него, мог представить, что Сан Саныч будет целоваться с Виктором Федоровичем. Все это привело к тому, что из партии вышли многие ее наиболее яркие представители. Корреспондент «Острова» беседует с одним из них, бывшим социалистом, бывшим первым секретарем обкома СПУ, бывшим заместителем донецкого губернатора Юрием Гримчаком.

- Юрий Николаевич, как Вы лично оцениваете поступок лидера Соцпартии Александра Мороза, пошедшего в коалицию с Партией регионов? Одни называют это предательством, другие – дальновидным шагом…

- Я до недавнего времени был членом этой партии, членом ее Политсовета. Во-первых, я бы сказал, что лидер партии не выполняет решения центрального органа СПУ. У нас было принято очень четкое решение, что мы идем в демократическую коалицию, и в случае, если она не состоится, переходим в оппозицию. Там были моменты, с которыми можно было спорить, но в принципе это было единогласное решение. Тогда же было предложено господином Рудьковским (Николай Рудьковский - член депутатской фракции Соцпартии Украины – «Остров») другое решение, о том, что если не состоится оранжевая коалиция, то мы должны искать более широкий формат коалиции. Однако, затем, это предложение во время голосования не было поддержано даже самим Рудьковским. То есть политсоветом партии были обсуждены и выработаны четкие варианты действий. Но реализованы были совсем другие планы. Все , это говорит о том, что лидеры партии как бы немножко играют за кулисами: ведут какие-то переговоры, а потом выходят, извините, к партийной массе, причем массе типа пушечного мяса, и объясняют: "Вы знаете, ребята, мы тут подумали и решили сделать по-другому".

На последнем политсовете, на котором я не присутствовал, очень интересное решение приняли, которое опять же не было выполнено. О том, что партия выступает за создание широкой коалиции. А через два часа Мороз подписал соглашение о создании Антикризисной коалиции… С точки зрения циничной политики такой шаг может быть и правильный. Есть такие, кто говорят, что Мороз молодец, всех перехитрил, добился своего. Но это именно с точки зрения грязной, циничной политики. А грязную политику делают грязные политики…

В данном случае, опять же, это мое мнение, Александр Мороз очень много лет создавал себе имидж авторитетного и порядочного политика, «совести нации». Но это процесс, который никогда не завершается. Этот титул – совесть нации или авторитет нации - его надо постоянно поддерживать своими поступками, своей жизнью. В данном случае поступок Мороза явно не соотносится с понятием "совесть нации".

Я считаю, что это ничем не оправданный шаг. Причем, на мой взгляд, Соцпартия за время своего существования была партией, которая жертвовала своими партийными интересами, своими какими-то внутренними удобствами во имя интересов Украины. И когда сейчас звучит риторика, что все это сделано в интересах Украины, то я считаю, что руководство партии, фракция сделали шаг в противоположную сторону. Причем, очень сильный шаг.

- Ваш выход из СПУ уже состоялся?

- Да, я официально написал заявление, и с момента его подачи считаю себя уже ничем не обязанным СПУ. Это мое личное желание. Вы понимаете, никто не имеет права заставить человека быть в какой-либо партии.

- Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в областной организации СПУ?

- У нас должен был состояться пленум, где я хотел выступить с разъяснением своей позиции. Эта моя, во многом, организация, я ее в большой мере и создавал, и поддерживал, и развивал. Я считал, что я не имею права просто так уйти, не объяснив людям, почему я это делаю. Но пленум отменили и, насколько я знаю, до сентября никаких партийных собраний проводиться не будет. Я знаю, что некоторые мои друзья хотели распустить парторганизации, собраться и сказать, что в такой партии мы быть не можем. Но оказалось, что у них нет ни печатей, ни учредительных документов, которые собраны на проверку… Мне кажется, что те люди, которые пришли в партию по идеологическим соображениям, ее покинут. Хотя, часть, конечно, останется. Я общался с некоторыми, которые знали, что я ухожу из партии, у них есть интересное мнение: "Скорее всего, у Мороза есть хитрый план. Сейчас вот так, а потом он обратно все переиграет, и все будет хорошо". Даже если такой хитрый план есть, все равно он какой-то непорядочный.

Я ушел сам из СПУ, и когда была сессия облсовета публично объявил об этом. Это был не пиар. Просто у нас есть люди, которые кричат, мол, прошел по списку Соцпартии, и чего ты тут выступаешь, положи депутатский мандат. Да, я прошел по списку СПУ, и я в этой партии, наверное, что-то сделал, чтобы его получить. Я выступал на сессии облсовета, и призвал наших уважаемых товарищей из Партии регионов все-таки поделиться властью. У нас же Пария регионов в Верховной Раде выступала за пропорциональный раздел комитетов, что оппозиции надо дать комитеты. Но на местном уровне она этих принципов не придерживается. В областном совете ни одна из фракций, за исключением Партии регионов, не получила ни одного руководителя комитета, ни одного заместителя председателя. Я понимаю, что у вас подавляющее большинство, но дайте хотя бы один комитет, сделайте хоть видимость. И когда я озвучил это с трибуны, опять же кто-то из зала бросил: "Что, трудоустраиваешься?". Меня это немножко задело, я сказал, что не собираюсь быть председателем комитета и не трудоустраиваюсь, и вообще вышел из партии.

Сейчас вообще наблюдаются очень интересные моменты. Скажем, в партиях-победителях, это касается не только Соцпартии, но и БЮТовцев, "Нашей Украины", идет процесс, где более, где менее цивилизованный, выдавливания, выживания людей, которые в свое время пришли в эти партии по идеологическим соображениям. В Харькове, например, мне говорят, что непонятно: то ли Соцпартия стала филиалом одного банка, то ли банк стал филиалом Соцпартии. И сегодня это есть во многих партиях. Честно говоря, я не вижу будущего у Соцпартии.

- Вы продолжаете политическую деятельность? Какие у вас в связи с этим планы?

- Планы есть. Перед выборами была создана организация, я был одним из ее учредителей, которая называется "Антикриминальный выбор". Эта общественная организация занималась просвещением населения по поводу того, кто есть кто в списках политический партий. Причем, мы пытались делать это и на местном, и на всеукраинском уровне. Насколько это было успешно, трудно сказать, но мы пытались это делать.

В "Антикриминальном выборе" собрались люди, в общем-то, достаточно разных политических взглядов и убеждений. У нас там есть и зеленые, и социалисты, и коммунисты, - люди, на мой взгляд, совестливые, которые хотят, чтобы в стране правили политики, а не бандиты. Я в 1994 году пришел в Соцпартию. Пришел рядовым членом партии, и начинал с того, что расклеивал листовки, держал плакаты на митингах. Я приходил не за должностью в партию, даже не за секретарем обкома, на тот момент я даже не думал, что им стану. И есть достаточно много людей, для которых само понятие "левая идея" является внутренним содержанием. Мы пообщались и пришли к выводу, что в свете последних событий, нужно создать новую левую партию. Даже несмотря на то, что в Украине есть очень сильное падение интереса к левым. Это объясняется не тем, что левая идея плоха или она себя дискредитировала, а именно тем, что носители этой идеи или связаны с коммунистическим прошлым, или с современной грязной политикой. Но сам смысл левой социальной идеи, он никуда не денется, он все равно будет.

Мы создали оргкомитет, который занимается созданием этой партии. Названия пока нет, есть несколько условных – "Европейская левица", "Новые левые"... Почему "европейские левые", потому что это направленность на уровень жизни, уровень социальной защиты, уровень правовой защиты, который существует в Европейском союзе – как цель, которую мы ставим, как партия.

- Как Вы думаете, за время после оранжевой революции в Донецкой области что-то изменилось?

- Да, подвижки есть. На мой взгляд, они пошли в сознании людей, в понимании ими того, что жить так, как жили до этого, они уже не хотят и не будут.

Я всегда считал, что кучмизм образца Донецкой области – это худшее проявление кучмизма. Где абсолютная монополия на власть, абсолютная монополия на выборах. Если это еще не дошло до основной массы населения, то люди среднего, малого бизнеса, сегодняшний возврат не приветствуют. У меня достаточно большие контакты в этой сфере. Люди идут, особенно в сфере последних событий, хотят общаться, хотят принимать участие в какой-то политической деятельности именно с точки зрения того, что они не хотят возврата к прошлому.

- Как, по-вашему, после президентских выборов политически изменился донецкий бизнес? Изменил ли он свои политические ориентиры?

- Донецкий бизнес после выборов Президента в силу старой нашей привычки быть с кем-то, чтобы не сказать под кем-то, начал немножко движение - кто-то попытался уйти в оранжевые, кто-то куда-то еще. Но через какое-то время оказалось, что этого не нужо. Что новая власть не преследует своих противников по политическим убеждениям, и, в общем-то, не дает особых преференций тем, кто пришел к ней. Не знаю, может быть, это была ошибка власти – не давать преференций тем, кто пошел за нами, но это была политика, которая говорила, что не суть принципиально, за кого ты голосовал на прошлых выборах и за кого собираешься голосовать на следующих. Ты должен соблюдать закон, а все остальное приложится. Мне кажется, что именно этот вариант событий привел к тому, что бизнес стал политически более разнороден.

Я с некоторыми представителями бизнеса общаюсь, и у них такое мнение: "Как же вы могли все это проиграть?". Я говорю - вам-то какая разница, вы ведь представляете победителей. А они отвечают: ничего вы не понимаете, мы за последний год привыкли жить свободно, чувствовать себя свободно, а теперь опять все вернется. На мой вопрос, а чего ж вы не пришли и не присоединились, отвечают: как ты не понимаешь, нам жить здесь, а чтобы куда-то попасть, надо быть в определенной команде…В общем, - наша, донбасская, специфическая точка зрения. С другой стороны, донецкому бизнесу все-таки понравилось состояние свободы.

- Какой вы видите организацию, с которой связываете ближайшие годы своей деятельности?

- Мы хотим получить такую организацию, и сегодня мы об этом заявляем, чтобы к нам пришли нормальные, здравомыслящие люди. Причем, во многих случаях те люди, которые не смогли себя реализовать в тех партиях, которые существуют. Повторюсь, сегодня это не проблема Соцпартии, это проблема всего политикума. Я бы сказал так: мы хотим создать партию, которая не была бы пропитана бизнесом. А если и представляла, лоббировала интересы каких-то структур, то это было цивилизованное лоббирование. А не так, как у нас сегодня – мы войдем в ваш список, и мы будем защищать свои интересы. То есть, посторонние люди, бизнесмены, вошли в списки и фактически изменили лицо партий. Потому что они представляют не интересы партий и избирателей, а интересы бизнеса. Вот эту опасность из нашей новой партии хотелось бы убрать.

На сегодняшний день у нас есть контакты, в том числе и с бизнесменами, которые тоже начинают это понимать. Они понимают, что ему не обязательно быть депутатом горсовета, облсовета или даже Верховной Рады. Потому что если у него есть серьезный бизнес, он должен им заниматься, а не разрабатывать законы. Бизнес должен защищаться законами, а не крышами. Хотелось бы создать нормальную левую партию с нормальным сотрудничеством с профсоюзами, а не подразделениями государственных структур. Создать защиту наемных работников, которых сегодня никто не защищает. И многие другие моменты, которые хотелось бы реализовать именно как политической силе.

- Партия уже строится?

- Центр партии будет, конечно, в Киеве. Юридически и практически мы его еще не оформили. Но партия уже создается снизу. Я отвечаю за Донецкую и Луганскую области. Сейчас представители оргкомитета из четырех регионов – Львов, Донецк, Винница и Крым – создают меморандум будущей партии. Организационно работают люди и в Киеве, Чернигове, Черкассах, Хмельницком, Тернополе. Цель у партии – приход к власти для реализации своей программы.

- А вы не опасаетесь, что ваша молодая политическая сила просто не сможет преодолеть барьер выборов?

- А кто знал о Партии регионов три года назад? Была "За еду", были свои интересы, но прошло три года и люди уже раскручены, сильная партия. Понятно, со своей спецификой, но три года…

- Согласитесь, у Партии регионов есть реальные финансовые рычаги…

- У нас пока нет ни серьезных финансовых рычагов, ни медиа-ресурсов, но здесь немного другая ситуация. Я думаю, страна уже пошла по тому пути, который называется демократией…

- Среди ваших соратников есть люди с громкими фамилиями?

- Во-первых, пока рано кого-то называть, а во-вторых, может быть, обжегшись на своих бывших партийных структурах, очень не хотелось бы, чтобы у партии был вождь. Знаете, такой яркий вождь, который бы все вопросы решал…

- А как же без вождя?

- Без вождя тоже, наверное, трудно. Но даже последние выборы показали, что наличие в твоем списке двух-трех-четырех известных людей не дает тебе каких-то особых преимуществ. Не это важно. Есть достаточно известных и авторитетных людей, готовых примкнуть к организации, но хотелось бы, чтобы они примыкали к организации, потому что она авторитетна, а не наоборот. Мы уже работаем достаточно активно. Я номер своего мобильного не менял уже лет пять, и мне на него звонят люди, и говорят, что слышали о наших намерениях, и готовы с нами сотрудничать. Встречаемся, разговариваем, есть уже организационная группа и в Донецке, и в области, процесс развивается.

- По-вашему мнению, возможно ли здесь оттянуть от Партии регионов часть электората?

- На мой взгляд, Партия регионов достаточно разновекторное образование. С точки зрения общеукраинской, это не столько партия, сколько блок. Произошло слияние всех мелких партий в полном составе, - это раз. А второй момент, - мне кажется, в Партии регионов есть конфликт между политиками-чиновниками и политиками-бизнесменами. Для политика-чиновника вопросы, скажем, русского языка, членства в НАТО, еще какие-то вещи не являются принципиальными. Они готовы их перечеркнуть и никогда о них больше не вспоминать. Давайте вспомним выборы 2002 года. Тогда требовали 70% бюджета оставлять на местах. Об этом требовании забыли, как только люди пришли к реальной власти.

У политиков-бизнесменов другое мироощущение. Во-первых, это попытка сделать государство успешным, так же, как и их бизнес. Для них вопросы языка и НАТО - более важны. В нашем облсовете присутствует больше политиков-чиновников. В вопросе о языке они понимают, что влазят не в свою сферу, понимают, что завтра будет протест прокурора, но все равно делают это. Даже с некоторой неохотой, но делают. А вот когда встал вопрос о НАТО, Донецкий облсовет ведь так и не принял решения по "территории без НАТО". Потому что понимают, что сегодня это не центральный вопрос, к тому же не хочется ругаться с центральной властью.

Опять же в Универсале Партия регионов не защитила свои обещания избирателям по русскому языку. Так вот этот конфликт и может часть избирателей от партии регионов оторвать. Как раз ту неустойчивую часть, для которой вопросы русского языка принципиальны. Это тот коммунистический электорат, который в свое время пришел к Партии регионов, но не получил ожидаемого.

Может оторваться еще часть интеллигенции. Людей, которые еще могут думать, и когда отойдут страсти, они внимательно посмотрят, и увидят, кто представляет партию.

Беседовал Ярослав Колгушев,ЦИСПД



ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: