Вторник, 21 февраля 2017, 18:511487695915 Написать нам Реклама на сайте Мобильная версия English

Вверх

Email друга*:
Ваше имя*:
Ваш email*:



27 января 2017 года адвокат Украинского Хельсинского союза по правам человека (УХСПЧ) Юлия Науменко добилась первого положительного решения суда первой инстанции относительно компенсации за жилье, разрушенное вследствие "антитеррористической операции" в Донецкой области. Если суды апелляционной и кассационной инстанции оставят это решение в силе, пожилая пара из Водяного получит 6,7 млн грн компенсации за потерянный дом.

У Юлии есть успехи еще в двух подобных делах: решения в пользу истцов от Апелляционного суда Донецкой области и Высшего спецсуда по гражданским и уголовным делам.

В случае, если окончательное решение по какому-то из десятка дел, которые она ведет, будет все же отрицательное, жалобы людей, пострадавших от конфликта на востоке Украины, рассмотрит Европейский суд по правам человека.

"ОстроВ" расспросил Юлию Науменко о подробностях этих процессов.

— Юлия, дело, выигранное вами в Печерском суде, чем-то отличается от других подобных дел?

— Это дело не единственное, и оно не уникально. Почти вся прифронтовая зона разрушена. Достаточно много граждан обращалась в Украинский Хельсинский союз по правам человека, из Песок, Водяного, Опытного.

Изначально мы подали жалобы по всем этим делам в Европейский суд. Потом появился позитивный прецедент: один иск, от жительницы Славянска, удовлетворил Апелляционный суд Донецкой области. Славянский суд отказал в удовлетворении иска, а Апелляционный суд Донецкой области посчитал этот отказ неправомерным. Сейчас дело находится в кассационной инстанции.

Мы разработали адвокатскую стратегию, разработали форму иска, которая есть у нас на сайте. С таким иском люди могут обратиться в суд даже самостоятельно, без юристов, и к тому же освобожденными от судебного сбора.

— Как оформляется освобождение от судебного сбора?

— Это специальное прошение, отдельный пункт в иске. Мы описываем, на основании каких норм мы можем просить освободить истца от уплаты судебного сбора, прикладываем соответствующие документы: справки из Пенсионного фонда и из налоговой о том, что у человека низкий доход, выдержку из реестра о зарегистрированном преступлении, и в просительной части иска просим суд освободить истца от судебного сбора.

— Что считается низким доходом?

— Я думаю, это менее двух тысяч гривен. То есть, доход должен быть в несколько раз меньше, чем судебный сбор. Пять тысяч для суда уже не будут низким доходом.

Несколько таких наших исков сейчас находятся на рассмотрении в Печерском суде. Один иск уже рассмотрен и по нему принято позитивное решение. У потерпевших были сделанные ими фотографии разрушений, акты осмотра их дома представителями местной власти и, конечно, документы о праве собственности. Также они сами как свидетели давали показания по поводу фактических разрушений в их доме.

Мы основывались на законе о борьбе с терроризмом, статье 19, и на Кодексе гражданской защиты населения. Это два основных нормативно-правовых акта, которые позволяют людям получить компенсацию за жилье, разрушенное вследствие антитеррористической операции. К тому же есть практика Европейского суда, а теперь уже и украинского суда, которую можно приводить как пример судьям.

— Кто выступает ответчиком?

— Основные ответчики — это Кабинет министров и Государственная казначейская служба, потому что взыскание компенсации идет из государственного бюджета. Но мы подаем иск также в отношении всех лиц, которые так или иначе задействованы в проведении антитеррористической операции. Это штаб АТО, Министерство внутренних дел, Национальная гвардия и Министерство обороны Украины.

Исходя из сегодняшней практики, я думаю, можно количество ответчиков уже сократить и предъявлять иски к Кабмину как представителю государства и Государственной казначейской службе.

— Почему почти все дела рассматриваются в Печерском суде?

— Потому что наши ответчики зарегистрированы в основном в Печерском районе. Учитывая то, что почти все истцы тоже проживают в Киеве, мы выбрали такой подход и подаем иски по месту нахождения ответчика.

— Как быть пострадавшим в ситуации, когда невозможно доказать, действия какой стороны привели к разрушениям?

— На самом деле мы этого и не доказывали. Мы доказывали факт того, что жилье было разрушено, и что оно было разрушено вследствие террористического акта, во время проведения АТО. То есть, неважно, кто стрелял. Этих двух аргументов должно хватить, чтобы суд принял положительное решение.

— Я правильно понимаю, что у тех людей, у которых жилье разрушено на территории, неконтролируемой украинской властью, нет никакого шанса получить компенсацию?

— Факт разрушения доказывается не только актом местной администрации. Можно его доказывать фотографиями, публикациями СМИ, отчетами ОБСЕ, видеозаписями, показаниями свидетелей, можно составить даже с соседями акт осмотра квартиры или дома, можно и нужно брать акты местной де-факто власти, пожарных. Все равно эта информация в своей совокупности должна доказать факт разрушения дома вследствие проведения антитеррористической операции.

Есть иски и от тех людей, у которых жилье осталось на неподконтрольных территориях. Будут или нет наши суды удовлетворять такие иски, я сейчас не могу сказать. Есть одно решение по оккупированной территории: судья Печерского суда отказал в удовлетворении иска, апелляция тоже отказала, а кассация отменила эти решения и вернула дело на новое рассмотрение.

— На какой срок растягивается такой процесс, от первой до кассационной инстанции?

— Бывает по-разному. Есть законные сроки рассмотрения дел, но некоторые судьи их нарушают. Например, дело должно быть расписано в течение недели, но некоторые судьи в течение двух месяцев даже не назначают производство по делу. Они объясняют это большой загрузкой.

Не пришел один ответчик — перенесли. Следующее заседание — у судьи закончилось рабочее время, снова перенесли. Перенос — это минимум месяц, а то и полтора. И, соответственно, все это растягивается на достаточно продолжительный срок. Я думаю, что в лучшем случае на 4-5 месяцев. Некоторые иски, я знаю, не рассмотрены еще с июня.

— По вашим впечатлениям, процессы затягиваются искусственно, или объективно?

— Возможно, это действительно делается искусственно. Долгое время Верховная Рада обещала принять закон о компенсации за разрушенное жилье — быть может, судьи этого ждали. К тому же решения кассационной инстанции по первому делу еще не было. Я могу допустить, что судьи действительно ждут какой-то подсказки, как им поступать в таких ситуациях.

— До Европейского суда ни одно дело пока не дошло?

— Мы обращаемся параллельно и в украинский, и в Европейский суд. У людей, которые только что выиграли дело в первой инстанции, апелляция будет однозначно. Наши госорганы сказали, что они этой возможности не упустят. Но дело будет одновременно рассматриваться и в Европейском суде.

— Это возможно? Разве не нужно сначала пройти все инстанции в Украине?

— В идеале — нужно, когда речь идет просто о нарушении права. Тут же совершено преступление. И, по-хорошему, это преступление должны расследовать правоохранительные органы. Они должны установить виновных, и уже в таком уголовном деле мы могли бы заявить гражданский иск. Этого не происходит.

Соответственно, основываясь на том, что эффективного расследования нет, мы обращаемся в Европейский суд, и Европейский суд пока принимает такие жалобы.

Возможно, теперь, когда появляются позитивные решения, Европейский суд будет нам отказывать. Мы обращаемся и в украинский, и в Европейский суд одновременно, чтобы в Европейском суде оставить свою жалобу, если дело в итоге не увенчается успехом в суде украинском, или отказаться от нее, если украинский суд все-таки удовлетворит ее и присудит компенсацию.

— Сколько людям пришлось бы ждать ответа от Европейского суда?

— Минимум три-пять лет. И то потому, что речь идет о войне. В обычных условиях жалобы лежат еще дольше, до десяти лет.

— Та компенсация, которую присуждают суды, действительно покрывает стоимость потерянного жилья?

— Нет, потому что оценка делается с учетом подтвержденных данных. Естественно, подтвердить наличие всего имущества, что было в доме, фактически невозможно.

— Не помешают ли решения украинских и Европейского суда против украинского правительства потребовать компенсации у России?

— Я думаю, что нет, потому что когда Украина получит ряд таких исков, она будет себе представлять объемы разрушений и объемы компенсаций, которые необходимо выплатить гражданам. И тогда она уже в Гаагском суде, в Страсбургском суде сможет предъявить иск к Российской Федерации и сказать: Вы нарушили права наших граждан на такую-то сумму. Компенсируйте нам те деньги, которые мы выплатили этим людям из государственного бюджета.

— То есть, предъявлять сейчас иски России, получается, не имеет смысла?

— Если бы в Украине был реестр пострадавших, если бы Украина вела учет размеров ущерба, то, я думаю, вполне обоснованно можно было бы сделать это и сейчас. Но, к сожалению, Украина не создала до сих пор такого реестра и я думаю, что государственные органы не представляют реальное количество человек, которые пострадали, тем более — на территории, которая сейчас неподконтрольна украинской власти.

— А если иск против России подаст отдельный человек?

— Я думаю, что это бессмысленно. Это должно решаться на межгосударственном уровне. Можно, конечно, подать иск против России в России, но вы же понимаете, что суд никогда его удовлетворит.

— То есть, мы может сейчас говорить, что судебные процессы против украинского правительства необходимы для дальнейшего предъявления иска к России?

— Да, я считаю, что это нормальный механизм. К тому же все пострадавшие — граждане Украины. И в первую очередь Украина должна обеспечить их права, право на имущество в том числе. По-хорошему, можно было предусмотреть механизм компенсаций каждому пострадавшему, чтобы он шел с документами не в суд, а в местную администрацию. Украина этого почему-то не сделала. Она просто закрывает глаза на эти проблемы.

— Вы могли бы сказать, сколько подобных дел сейчас в судах?

— Лично у меня около десяти. В целом, по состоянию на декабрь 2016 года, против Кабмина было подано 25 исков. Сейчас, возможно, их немного больше.

— Это те люди, которые воспользовались специальной формой на сайте УХСПЧ?

— Те, которые воспользовались формой, те, которые обратились в центры бесплатной правовой помощи, если они инвалиды или у них очень низкая пенсия или зарплата.

— Прецедент как таковой имеет значение для будущих решений? Суды будут ориентироваться на предыдущие решения, или так не бывает?

— Так не бывает, потому что в Украине нет прецедентного права. Но я думаю, что если апелляционная и кассационная инстанции начнут поддерживать суды первой инстанции, которые удовлетворяют такие иски, то эти решения могут иметь значение для судов первой инстанции. Тем не менее, каждый случай индивидуален, и решения будут выноситься в индивидуальном порядке.

Главное тут — толкование нормы. Кто-то, как судья Печерского суда, который вынес отрицательное решение по делу о жилье на неподконтрольной Украине территории, считает, что истцы должны доказать именно вину украинских военных. Но статья 19 закона о терроризме не требует доказывания вины, она требует доказывания только факта террористического акта. И судьи апелляционной и кассационной инстанции тоже толкуют ее как не требующую доказывать вину государственных органов. Трактование нормы — это основной момент, на который должны опираться местные суды.

— Очевидно, что выплата компенсаций жителям Донецкой и Луганской областей — это еще и политический вопрос, и поэтому судьи могут бояться принимать подобные решения. Может быть, из-за этого случались отказы и положительные решения как-то исправят ситуацию?

— Возможно, что судьи первой инстанции в какой-то мере боятся взять на себя ответственность. Но я надеюсь, что наши судьи все-таки независимы от политики и будут принимать решения на основании закона.

— Вы упоминали практику Европейского суда. Относительно каких еще стран принимались подобные решения?

— Относительно Кипра, против Турции: решения касались жилья, которое было разрушено в результате террористического акта.

— Рассматривались ли жалобы такого рода от граждан Грузии?

— По Грузии Европейский суд только начинает выносить решения, но в первую очередь рассматриваются более серьезные случаи, как, например, пытки. Относительно имущества решений пока нет. Есть решения по Карабаху, по жалобам и от азербайджанцев, и от армян. Но я не знаю, исполнили ли их уже Армения и Азербайджан.

Беседовала Юлия Абибок, "ОстроВ" 


МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ


ПОСЛЕДНИЕ СТАТЬИ

ПОСЛЕДНИЕ ВИДЕО

Погода
Погода в Киеве
Погода в Донецке
Погода во Львове
Погода в Симферополе

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер:

влажность:

давл.:

ветер: